Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон

Он открывает рот, но все, что он собирался сказать, гибнет вместе с моими оборонительными словами.

Смягчившись, он стягивает свою толстовку через голову, задирая белую футболку. Я успеваю лишь заметить замысловатую татуировку, прежде чем футболка опускается обратно.

Он ничего не говорит, а просто упирается локтями в расставленные колени.

Опустив задницу на пятки, я выдыхаю и начинаю разминать его плечи. Ощущение, будто я вдавливаю костяшки своих пальцев в валун.

– Господи, – бормочу я, надавливая сильнее.

Он глухо стонет, и его голова опускается между плеч, пока я копаюсь в узлах, засоряющих его мышцы.

Мы не разговариваем. Какое-то время. Мои руки устают, но я не жалуюсь и не останавливаюсь. Медленно он начинает расслабляться под моими прикосновениями, его мышцы начинают разжиматься под моими настойчивыми пальцами.

– Расскажи мне, – шепчу я, атакуя особенно жесткий узел, что вырывает стон из глубин его груди.

Он отвечает не сразу, и я чувствую внутреннюю борьбу вне его плоти и костей.

– Сегодня я потерял молодую девушку, – признается он хрипло и неровно.

Я сглатываю, мою грудь пронзает грусть. Он делает паузу, а я молчу. Позволяю ему подбирать слова в его собственном темпе.

– Она была очень травмирована и не переставала кричать. Я еще не вошел в здание, все еще прокладывал себе путь туда, когда услышал выстрел, – он делает паузу, чтобы собраться с мыслями. – Я слышал разговор, прежде чем убил их. Она боролась с ними изо всех сил. Неважно, сколько они угрожали ее убить, она все равно боролась.

Его руки сжимаются в кулаки, и каждый мускул, который я изо всех сил старалась расслабить, снова напрягается, пока Зейд борется со своими собственными демонами. Я зажмуриваю глаза, ругая себя за то, что собираюсь сделать. Но если я этого не сделаю… это будет непростительно. Я возненавижу себя.

Тихо вздохнув, я опускаюсь на задницу и обхватываю его, как коала дерево. Мои ноги и руки обхватывают его торс, а голова упирается в его широкую спину.

Он не двигается, словно каменный столб посреди обломков своего разума, подобно руинам в Греции.

– Смерть была не самым худшим, что с ней случилось. Это просто худшее, что случилось с тобой и ее семьей, – шепчу я.

Я чувствую, как он поворачивает голову, его глаза смотрят на меня через плечо. Но я не встречаюсь с ним взглядом.

– Жизнь, которую ей пришлось бы прожить, оказалась бы гораздо более мучительной, чем та, в которой она пребывает сейчас.

– Ты думаешь, то, что она умерла, – хорошо? – спрашивает он, его тон выравнивается.

– Конечно, нет, – успокаиваю я, крепче прижимая его к себе. – То, что у нее украли жизнь. Ее семью и друзей. А потом поместили в невероятно ужасную и поганую ситуацию. Это худшее, что могло с ней случиться, – мой голос срывается на последних словах, и мне требуется минута, чтобы собраться. – Но смерть? Смерть – не худшее, Зейд. Она кричала, потому что боролась с жизнью, которую ее заставляли терпеть, тем единственным способом, который знала. Обрывать ее жизнь – было не их правом. Но они все равно сделали это, и я… я надеюсь, что они будут страдать за это. Но после того, что они с ней сделали, я знаю, что сейчас она более спокойна, чем если бы была жива.

Он молчит, и я не уверена, стало ли ему хуже или лучше от моих слов. Но я сказала ему то, во что верю. Иногда людям просто не суждено пережить подобную травму. Они становятся оболочкой того, кем могли бы быть. Сломанной и каждый день сражающейся за то, чтобы не умереть.

Думаю, если бы она осталась в живых, она смогла бы научиться быть счастливой снова. Я считаю, что каждый, кто страдает от своих внутренних демонов, может отыскать это чувство. Мы все способны на это. Но иногда какие-то невидимые силы забирают эту способность из чьих-то рук, и, возможно, это означает, что им суждено найти свое счастье в загробной жизни.

Я отстраняюсь от Зейда. Его голова опускается, и он выглядит почти разочарованным. Он встает и поворачивается к двери, но не успевает сделать и двух шагов, как я хватаю его за руку и тяну обратно.

Он оглядывается на меня, молчаливый и растерянный.

– Я все еще ненавижу тебя, – мямлю я, чувствуя на языке привкус лжи. – Но хочу, чтобы ты лег ко мне, Зейд.

Я откидываю одеяло, приглашая его забраться под него. Мне стоит огромных усилий отвести от него взгляд, пока он сбрасывает ботинки и укладывается в постель рядом со мной. Он подчеркнуто остается поверх одеяла, и я немного обижаюсь на него за это.

Я нервничаю. До этого момента каждая наша с Зейдом встреча была для меня навязанной. А теперь, когда я сама позволила ему находиться здесь, не знаю, что делать.

– Почему ты был на моем балконе? – выпаливаю я.

Он усмехается, поворачиваясь ко мне лицом, побуждая меня сделать то же самое. Нехотя я перекатываюсь на бок и стараюсь не потерять сознание от столь близкого присутствия этого мужчины.

– Я хотел понаблюдать за тобой, – признается он. А потом с сухим смешком добавляет. – В спокойствии.

Я фыркаю.

– Ну прости, что помешала твоему маньячеству. В следующий раз я буду позировать.

Я никогда не признаюсь, что от его ответа у меня побежали мурашки по коже. Ледяные, и одновременно обжигающе-горячие. Он ухмыляется, и мне становится грустно от того, что эта улыбка не касается его глаз.

– Буду признателен, – рассеянно бормочет он.

Его глаза обводят мои изгибы, словно они – Священное Писание, а он – грешник, который ищет доказательства Бога, которого больше не слышит.

– Тебе нужно уединение от меня, и в то же время ты хочешь быть рядом. Звучит как брак, – бесстрастно замечаю я.

– Так и будет.

Отрицать это – инстинкт. Я все еще этого желаю и делаю так в своей голове. Но не озвучиваю это. Не сегодня.

Поэтому я проглатываю слова и позволяю ему помечтать.

Мы погружаемся в тишину, однако она пронизана грустью, виной и гневом. Он кипит в своих эмоциях, как пчеловод, окруженный пчелами. Они жалят меня, и от этого моя кожа горит.

– Поцелуй меня, – шепчу я. Только бы это помогло облегчить жжение в нас обоих.

Он не двигается, и моя храбрость ослабевает, поэтому я наклоняюсь вперед и делаю этот шаг за него.

Я захватываю его губы в свои, наслаждаясь другим видом огня, который расцветает от наших соединенных губ. Он без колебаний целует меня в ответ,