На одном дыхании! - Татьяна Устинова

– Вы говорите все время разное, – Глафира взялась за висок,в котором невыносимо болело. – То вы хотели, чтобы он к вам вернулся, то вырадовались, что он… умирает.

– Если бы он вернулся, я бы победила, неужели не понятно? –спросила Марина. – Но он не вернулся, и, больше того, он имел глупость сказатьмне об этом! О том, что хочет развестись! Значит, мне нужно было победитькаким-то другим способом, и я нашла этот способ. Три таблетки в стакане свиски, и все в порядке.

– Виски?! Вы разболтали этот препарат в виски?!

– В виски с колой, – подтвердила Марина с удовольствием. –Нужен был какой-то резкий вкус, и нечто такое, что он выпил бы залпом. И яналила ему эту гадость. И он выпил. Чтобы он не умирал у меня на глазах, ясказала, что мне только что позвонили и я должна срочно уехать. И уехала.

– Понятно, – покивала Глафира.

– Потом еще Марк напугал меня с какими-то документами,которые пропали! А у меня все документы целы. По документам я жена Разлогова.

– А Вера Васильевна?

– Она сама виновата! Потащилась к вам, стала беседовать, даеще потом и мне об этом рассказала! Я не могла оставить ее в живых. Она слишкоммного знала.

– О ребенке?

У Марины дрогнуло лицо.

– Об этом никто не должен знать. У меня безупречнаярепутация, а для меня это самое главное!..

– Зачем вы сдали его в детский дом?

Она пожала плечами.

– Он был мне не нужен. Я только начинала делать карьеру.Кроме того, он же ненормальный! Его сделал таким ваш драгоценный Разлогов, егособственный отец!

– Разлогов никогда вас не бил, Марина, – сказала Глафира. –Все было совсем не так. Вы встретили Красавина и поняли, что как раз он для васидеальная партия, а не какой-то там бедный Разлогов с его смутной работой и небог весть какими доходами. Вы поняли, что, если вам удастся женить режиссера насебе, вы будете звездой номер один на все времена! Боже мой, идеальная пара,новые Орлова и Александров! И вы добьетесь всего очень быстро, гораздо быстрее,чем если бы вы просто стали его любовницей. Нет, его любовницей вы, конечно,стали, но в женах вам было бы лучше! Вы тогда уже были беременны от Разлогова, новашему гениальному и знаменитому любовнику сказали, что беременны от него. Таквсе было? Или по крайней мере, похоже, да? А он вместо того, чтобы кинутьсяразводиться с предыдущей женой, стал требовать, чтобы вы сделали аборт. Еслироман с начинающей актрисой был ему вполне приятен, то становиться мужем этойактрисы и отцом он решительно не желал! Он настаивал на аборте, вы отказывалисьи уверяли его, что будете ему прекрасной женой. Он не соглашался и дажепоколотил вас пару раз, он же темпераментная натура! Именно его машину сшофером видела Вера возле вашей дачи!

– Этого никто не мог знать, – пробормотала Марина, – откудаты узнала?!

– У Разлогова тогда не было и не могло быть никакой машины,Марина. А тем более шофера! – Глафира передохнула немного. – Пока выуговаривали Красавина на вас жениться, время было упущено, и аборт делать сталопоздно. Разлогов ушел от вас, когда узнал про любовника. Когда малыш родился,вы сказали Разлогову, что он неполноценный и вы должны поместить его винтернат. Он никогда его не видел! Это малодушие, конечно, но он все же простомужчина. Он ушел от вас и постоянно давал вам деньги на содержание малыша вспециальном заведении. А вы просто написали отказную, и дело с концом. Младенцазабрали в дом ребенка, ну уж конечно, не с вашей фамилией и не с фамилиейРазлогова! Не дай бог, он стал бы его искать, и тогда хлопот не оберешься! ВашКрасавин вам помог, он человек влиятельный. Малыша увезли в Углич, а вы наденьги Разлогова спокойненько построили себе убежище под Смоленском, тихоегнездышко великой актрисы и звезды, и уезжали туда, когда вам хотелось от всехотдохнуть, да?

– Откуда?.. Откуда?..

– Мы подняли архивы, – железным голосом сказала Глафира. –Это не так трудно. В конце концов, о том, что у вас был ребенок, знали многие.Например, Ольга Красильченко, отличная журналистка и просто хороший человек. Адальше все просто. Она разыскала бумаги из роддома, в котором вы лежали, ивыяснилось, что был такой мальчик по фамилии Савушкин. А это фамилия ВерыВасильевны.

– Это ничего не меняет, – хрипло выговорила Марина. – Всеравно. Мне все равно. Он умер моим мужем. И я свободна и богата.

– Он не умер, – поправила Глафира. – Вы просчитались. И уженикогда вы не будете свободной.

Она ринулась вон из квартиры, задыхаясь и трясясь,спотыкаясь, пробежала по лестнице, выскочила из подъезда и нос к носустолкнулась с Прохоровым.

Господи, за что мне это? Я больше не хочу. Я больше не могу.Я больше не выдержу.

– Глаша, мне нужно с тобой поговорить.

– Как ты меня нашел?

– Я… ехал за тобой. Ну какая разница, Глаша?!

Глафира нашарила в кармане брелок и открыла машину.

– Как поживает кошка Дженнифер?

– Что?

Глафира полезла в джип.

– Андрей, я не хочу с тобой разговаривать. Никогда. Ни очем. У меня правда нет больше сил.

– Ты должна со мной поговорить, Глафира.

Она запустила двигатель. В горле саднило, и в глазах всестранно плыло.

– Я тебе ничего не должна, Андрей. Я Дэну Столетову должнадесять рублей, он мне на улице подал. – Прохоров вытаращил глаза. – Но мы с нимсами разберемся. Пока. Дженнифер привет передавай.

– Глафира!

– Если ты хочешь говорить про журнал, то это не ко мне, а кРазлогову. Вот он прилетит, поговори с ним. Может, он тебе его продаст?

– Как… прилетит? Откуда он прилетит, Глафира?!

Она махнула перчаткой куда-то в небо:

– Оттуда.

Через шесть месяцев

– Да ладно!

– Да точно тебе говорю! У Варьки на этот счет целая теорияесть.

– Марк, ты в институте учился? Это называется, длянеобразованных, вероятностный процесс. Случайный.

– Это называется естественный отбор, Разлогов! Побеждаетсильнейший.

– И что это значит?

– Это значит, что будет мальчик. Глафира после твоего феерическоговозвращения так раскисла, что…

– Ничего не понял, – признался Разлогов, выкручивая руль. –Ни слова. Какая теория-то?!