Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Я дерусь с ним не понарошку, но Вик все равно сильнее. Я успеваю нехило так несколько раз его пнуть, прежде чем осознаю, что он-то со мной не дерется, лишь удерживает меня. Причем наглым образом – частично за пятую точку.

И пятая точка подсказывает мне, что физического вреда мне Архипов не причинит. Психику он уже мне сломал, это да, а тот специфический «урон», который он нанес в реальности… еще кто кого изнасиловал, если по-честному.

Шквал мыслей проносится в голове, оставляя одну самую важную: чем сильнее я сопротивляюсь, тем крепче Вик прижимает меня к своей железобетонной груди, и ребра в его хватке скоро начнут трещать.

Усилием воли заставляю себя замереть.

Планка у Архипова явно упала, и надо с этим что-то делать. Но что можно сделать, если я не понимаю, из-за чего он на меня-то взбесился?

– Ты сейчас мне все расскажешь. И убери руку с моей задницы.

– Нет.

– В смысле, нет? – все снова летит к черту. Я взвиваюсь мгновенно. – То есть вот так, да? Ко мне твои психованные телки будут подходить, караулить везде? Я ей что-нибудь скажу, а она меня как ту тряпку порежет? А если у нее справка?

– Нет, руку не уберу, – гениально поясняет Вик.

От его наглости у меня пропадает дар речи.

Возможно, вовремя, потому что случается чудо, и Архипов начинает говорить.

– Про справки – это ты прям в точку. И из психоневрологического и еще кое-какие…

Он рассказывает сухо, даже скупо. У меня мурашки по коже от этой дичи. Архипов, конечно, не леденец на палочке, но такое… это уж слишком. Даже с трудом верится, что подобное может произойти не в кино, а в жизни.

И вот сейчас я слушаю его и сравниваю два рассказа: отрепетированный у Дианы и косноязычный, если выкинуть мат, Архипова. И ему верю больше.

Может, я, конечно, дура, но…

Как говорится, доказательства на лицо.

– Это она сегодня звонила днем, – заканчивает Вик. – Я ее послал, вот она и взбеленилась.

Я жду, что он продолжит, но нет.

– И?

– Лисицына, я тебе не бабушка на лавочке обсасывать детали, – фыркает он мне в макушку. Мы так и стоим в крайне неудобной позе, у меня уже шея затекла, сейчас еще ногу сведет, да и в живот мне упирается…

– Так! А ну отпусти!

Лапища сжимается на моей попе.

– Зачем?

Глава 92. Тая

Он точно больной!

Проникновение посторонних в квартиру, психопатка-бывшая, бардак и, походу, испорченный ноутбук, а у него стоит!

Это что за отклонение? Озабоченный! Было же уже сегодня!

– Я сказала, отпусти! – дергаюсь, но бабуин и ту руку не убирает, и другой под кофту лезет.

– Лисицына, где твое сострадание? – Архипов, наверное, не знает, что ему сострадать у меня получается плохо.

– А ты убогий, да? Тебе нужно благотворительно? – шиплю я, вертясь в жесткой хватке, но только больше трусь о стояк, а ладонь Вика вообще без проблем добирается до груди. Как он вообще умудряется все это проделать? Неудобно же!

На секунду Архипов замирает, я уж думаю, что решил отстать, но это я поторопилась.

– Что? Убогий? Благотворительно? Каюк тебе, Таечка, – рычит он.

И как-то я сразу понимаю, что реально каюк.

Когда он меня Лисицыной зовет, еще норм, а вот когда «Таечка», тогда кранты.

Мгновение, и меня приподнимают. Еще одно, и я попой чувствую маркер, лежавший на столе.

– А… – но мне не дают ничего сказать.

– Сейчас мы посмотрим, кто у нас милостыню просить будет.

Пф. Да ничего я у него просить не буду.

Тоже мне. Ничего такого в этом сексе особенного нету.

Сначала немножко хорошо, в конце немножко хорошо, а посередине… ну такое. Без этого вполне можно обойтись, так что Архипов крайне преувеличивает силу сексуального напряжения…

Так я рассуждаю, пока Вик меня целует и тискает, но, когда он расстегивает молнию на моих штанах, я начинаю нервничать.

Кусаю его за губу, чтобы перестал.

На секунду он действительно отстраняется, но ой блин…

Глаза у него почти черные, так расширен зрачок. Архипов облизывает укушенную губу:

– С этой минуты, Лисицына, пеняй на себя. Все, что ты скажешь или сделаешь, будет использовано против тебя…

Боже, я разбудила этим укусом монстра.

Я и забыла, что неадекватно на такое реагирует.

Сейчас в его мерцающих глазах не только похоть, но и азарт.

Это чудовище не остановится.

Не-не-не… Так дело не пойдет.

Если я ничего не предприму, этот, которому надо сострадать, займет меня сексом. А я не хочу!

– И что же ты молчишь? – подначивает Вик, перекатывая между пальцами мои соски, превратившиеся в твердые горошинки.

Что бы я сейчас ни сказала, результат будет один. Меня объявят лицемеркой и залезут ко мне в трусы! Традиция, блин.

– Ты в меня не засунешь свою шту… член! – пытаюсь я оттолкнуть эту скалу.

– Эволюционируешь, Лисицына. Освоила название органов. Так вот, я в тебя обязательно член засуну, прямо несколько раз подряд, понятно?

И эта бесячья личность так приятно сжимает грудь и целует в шею, что я чуть не пропускаю в свои ворота, когда наглая рука с нажимом скользит вниз к уже расстегнутым штанам.

Туда точно нельзя пускать!

Пытаюсь сдвинуть ноги, но Архипов уже устроился между ними.

Вот гаденыш озабоченный!

– Нет у меня желания! – взвываю я.

– А если найду? – хмыкает паразит.

Я паникую. Если этот придурок залезет мне в трусики, то найдет. Я не потекла, конечно, но низ живота подозрительно сладко ноет. И чем дальше, тем настойчивее.

А Вик и не думает меня отпускать, он укладывается прямо на меня, вынуждая оказаться на лопатках, в которые впивается еще какая-то канцелярия.

В отличие от Архипова, мне так совсем неудобно, и я обхватываю его ногами.

– А говорила не хочешь… – иезуитствует Вик. – Тебе в такой позе нравится?

– Мне никак не нравится, – уже не так уверенно утверждаю я.

– Значит, будем делать, как нравится мне, да? – выдает индюк. – Глядишь, и ты оценишь, Лисицына.

Он резко выпрямляется, я только и успеваю ухватить его за шею.

– Ты что творишь? – пищу я, на секунду мне