Ангел за маской греха - Алиса Бренди

Но я ничего не могла с собой поделать. Опустила взгляд, машинально поправила прядь волос за ухом, хотя прекрасно знала, что они и так лежат нормально. Просто нужно было куда-то деть руки, отвлечься.

Я опустилась за стол. Чашка стояла прямо передо мной, от неё поднимался лёгкий пар. Я взяла её обеими руками, и тепло сразу разлилось по ладоням, проникло в пальцы. Такое приятное, успокаивающее тепло. Я подняла взгляд на Диму и тихо произнесла:

— Спасибо.

Он молча кивнул, взял свою чашку и отпил. Я последовала его примеру — сделала небольшой глоток, почувствовала, как горячий кофе обжигает губы, согревает изнутри.

И мы просто сидели. Вдвоём, на моей кухне, в тишине, которая почему-то совсем не давила. Пили кофе, не торопясь, не заполняя паузы ненужными словами. Это было странно — сидеть вот так, молча, с человеком, которого я когда-то считала, что ненавижу. А теперь мне было хорошо рядом с ним.

Я украдкой подняла взгляд. Дима смотрел в свою чашку, задумчиво, будто пытался в ней что-то разглядеть. Его лицо было усталым, серьёзным. Волосы слегка растрёпаны, пара прядей упала на лоб. Руки крепко обхватывали чашку — большие, сильные руки, которые ещё совсем недавно развязывали верёвки и поднимали меня с холодной земли.

И от этой картины — от него, сидящего напротив в моей тесной кухне, усталого, молчаливого, настоящего — внутри что-то сжалось. Тепло, нежность, благодарность. Что-то ещё, чему я пока не могла дать названия, но что разливалось по груди, заполняло всё пространство внутри.

Я опустила взгляд обратно в свою чашку. Пальцы сжали её чуть крепче. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Не хотелось, чтобы он ушёл. Не хотелось оставаться одной в этой квартире. Я хотела, чтобы он остался. Просто был рядом. Вот так — молча, за чашкой кофе, в тишине, которая не пугала, а успокаивала.

Часы на микроволновке показывали 6:00. За окном всё ещё была глухая, осенняя темнота. По стеклу стекали капли дождя, оставляя мокрые следы.

Тепло от чашки, от кофе, от тишины, от его присутствия — всё это навалилось на меня разом, неожиданно и безжалостно. Усталость прорвалась наружу, та, что копилась весь этот бесконечный день. Веки стали свинцовыми. Я попыталась сделать ещё один глоток, думая, что кофе поможет, взбодрит, но вместо этого стало только хуже. Держать глаза открытыми становилось всё труднее.

Голова медленно склонилась набок. Я машинально уперлась виском в прохладную стену рядом со столом. Холод приятно коснулся кожи, и я прикрыла глаза. Только на секунду, сказала я себе. Просто передохну. Тело предательски расслабилось, будто кто-то отпустил все нити, что держали меня в напряжении. Дыхание выровнялось, стало глубоким, спокойным. Сон обволакивал меня, мягко и настойчиво утягивая куда-то вниз, и я не сопротивлялась. Просто плыла.

Сквозь дрёму до меня донёсся какой-то звук. Стул скрипнул. Голос Димы прозвучал откуда-то издалека, приглушённо:

— Ложись спать. Мне уже пора.

Я с трудом разлепила веки. Он встал. Развернулся и направился в коридор, не дожидаясь моего ответа.

Он уходит. От этой мысли сон отступил мгновенно, будто его и не было. Совсем одна, в этой пустой квартире, где всё ещё будет пахнуть кофе и его присутствием, но его уже не будет.

Нет, я не хочу, чтобы он уходил. Не сегодня. Может быть, вообще никогда.

Я резко подняла голову, оттолкнулась от стены и встала. Ноги сами понесли меня в коридор, быстро, не давая времени передумать, не давая себе возможности остановиться и подумать о том, что я делаю.

Дима стоял у двери и натягивал куртку. Движения медленные, усталые, будто он сам едва держался на ногах. Я замерла в паре шагов от него и произнесла:

— Дима.

Он дёрнулся, будто его что-то обожгло, резко обернулся и посмотрел на меня. Напряжённо, удивлённо, с каким-то непониманием в глазах. Замер на месте, и я поняла — он ведь впервые услышал своё имя из моих уст. Впервые за всё то время, что мы знали друг друга.

А мне было так легко, странно легко назвать его по имени. Будто я делала это всю жизнь, будто это было естественно и правильно. Дима. Просто Дима. Сегодня, в моей голове, он окончательно стал Димой.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, подошла к нему совсем близко. Так близко, что чувствовала его тепло, его запах. Подняла голову, посмотрела на него снизу вверх и произнесла:

— Не уходи. Останься. Пожалуйста.

Он смотрел на меня не отрываясь. Долго. Так долго, что я уже начала сомневаться, что он останется. Но потом его руки медленно потянулись к куртке. Он снял её, и я следила за каждым его движением — как пальцы расстёгивают молнию, как ткань соскальзывает с плеч, как он поворачивается и вешает её на крючок у двери. Всё это время его взгляд не отрывался от меня, и от этого внутри что-то сжималось и горело.

Едва куртка оказалась на крючке, его руки легли мне на талию, притянули к себе, он наклонился и поцеловал меня.

Едва его губы коснулись моих, тёплые и мягкие, я ответила сразу же, не раздумывая. Руки сами потянулись к нему, обхватили его шею, пальцы скользнули в его волосы. Я и не знала, что они такие мягкие. Он прижал меня к себе крепче, почти отчаянно, одна рука легла на талию, другая — на спину.

Потом он оторвался от моих губ и начал покрывать поцелуями шею. Медленно, методично, каждый поцелуй оставлял за собой след жара на коже. Я наклонила голову, подставляя ему шею, и по всему телу пробежали мурашки. Дыхание сбилось. Пальцы крепче вцепились в его волосы. Всё вокруг потеряло значение. Был только он, его губы на моей коже, его руки, его дыхание у моего уха.

В какой-то Дима замер, его губы перестали касаться моей шеи, и он медленно поднял голову. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах что-то тёмное, горячее, почти опасное. Он смотрел на меня так, будто принимал решение, и в следующую секунду его руки скользнули под меня, одна подхватила под колени, другая за спину, и он поднял меня. Я охнула от неожиданности, инстинктивно обхватив руками его шею, вцепившись пальцами в плечи. Он развернулся и понёс меня через коридор в спальню, не отрывая от меня взгляда.

Он положил