Светлый берег радости - Елена Ярилина

— Уезжаешь в другой город или в другую страну?

— Нет.

— У тебя смертельная болезнь, которая не сегодня завтра сведет тебя в могилу?

— Нет.

— Мама с папой не разрешают тебе со мной встречаться?

— У меня нет никаких родственников.

— Что, совсем? Жаль, я рассчитывал на тещу, кто мне будет блины печь? На все мои вопросы ты ответила отрицательно, так какого черта ты устраиваешь тут представление? Сама мучаешься и меня мучаешь!

Он подошел ко мне, взял за плечи, вгляделся в глаза, я шмыгнула носом, он нагнулся, все еще не отпуская меня, провел губами по виску, щеке и нашел мои губы. Я с такой силой рванулась из его рук, что он чуть не упал. Я отскочила, секунду смотрела на него в панике, потом, зажав рот рукой, полетела в туалет. Прополоскав потом в ванной рот и почистив зубы, я вернулась в гостиную. Стас с интересом оглядел меня с головы до ног.

— Значит, ты беременна?

Мне показалось, что потолок рухнул мне на голову! Я хотела что-то сказать и издала лишь слабый писк, но все же быстро справилась с собой.

— Теперь ты все знаешь, и у тебя нет причин здесь оставаться.

— Поскольку ты не бросилась мне на шею с радостным криком, ребенок этот не мой, так? Судя по всему, забеременела недавно, буквально накануне нашего знакомства или в первые дни. Ну и кто же счастливый отец?

Я покраснела, потом побледнела, сжала руки. Как можно объяснить такую запутанную ситуацию? Никак. О Пестов, чтоб тебя на том свете черти жарили на больших сковородках!

— Ты думаешь сейчас обо мне ужасно, но это не так… а впрочем, все это не имеет теперь никакого значения. Я беременна и буду рожать — вот и все, что я могу тебе сказать.

— Мудрое решение! Но раз, как ты сказала, ты замуж не выходишь, значит, собираешься растить ребенка одна?

— Да.

— А вот это не мудрое решение. Надо сказать отцу ребенка, ты обязана это сделать, если не ради него или себя, то ради самого ребенка.

— А не пойти ли тебе к черту, Стас? Сидишь тут на диванчике и рассуждаешь о моих обязанностях! Да кто ты такой?

Мою возмущенную речь прервал неожиданный смех Стаса.

— Ого! Вот такой ты мне нравишься! Гнев тебе больше к лицу, чем слезы и собачья тоска в глазах.

Я рассвирепела, но громкое и отчетливое бурчание в моем животе свело на нет все мои усилия по защите собственного достоинства. Я покраснела и замерла с приоткрытым ртом. Стас с притворным кряхтением поднялся с дивана.

— Ребенок хочет есть, пойдем его кормить. С беременными женщинами всегда так, только разговоришься на возвышенные темы, они сразу то есть хотят, то спать, то в туалет.

Он взял меня за руку и потащил в кухню, мне было неловко, и я огрызнулась:

— И много у тебя было беременных женщин?

— Ты будешь первая.

Притащив меня в кухню, он собрался усадить меня, а сам хотел шуровать по хозяйству, но я взвилась:

— Я не параличная! Сама все сделаю, не понимаю, почему ты не идешь к себе?

— Что значит — почему? Хочу поесть на халяву! И в четыре руки мы быстрее что-нибудь сделаем, или ты хочешь дождаться, когда и у меня в животе заурчит?

Я начала готовить, он помогал, довольно быстро мы приготовили сносный ужин и сели есть. Сначала молчали, потом Стас пустил пробный шар:

— Смотри, как у нас вместе хорошо получается. Я промолчала. Тогда он зашел с другого бока:

— Неужели ты так и не скажешь ему?

Поняла я не сразу, а когда поняла, ответила твердо:

— Нет, не скажу.

— Он женат? Или просто не любит детей и разозлится, если узнает?

— Да, он женат, детей очень любит и был бы на седьмом небе от счастья, если бы узнал, но не узнает, надеюсь, никогда.

— Ты так ему мстишь.

— Я понимаю ход твоих мыслей, но нет здесь никакой мести. Я очень прошу тебя, не копайся в этом, и вообще в моей жизни нет ничего стандартного, традиционного, если уж я влипаю, то влипаю на всю катушку. Все, что ты можешь сделать, — это убрести к себе за стенку, хвост можешь не поджимать.

— Да ладно, подожди ты, уйду я когда-нибудь, время-то еще детское! Ты же не ложишься спать в семь часов? Я уйду, и что ты будешь делать, телевизор смотреть? Это банально и скучно. А я хочу предложить тебе что-то более интересное, с перспективой и не банальное. Слушаешь? Нет, ты не так слушай, ты открой глаза пошире и развесь уши. Короче, Ась, хватит ломаться, выходи за меня замуж, там все и обсудим: где поставить кроватку и как назвать ребенка.

— Ты что, издеваешься надо мной?! Да я…

— Ася, Ася! Тебе вредно волноваться. Поясняю для непонятливых. Я вовсе над тобой не издеваюсь, а зову замуж, и уверяю тебя, может, это не самое лучшее, но и не самое худшее, что может случиться с тобой. Я человек не такой уж плохой, веселый, общительный, ем не больше чем средних размеров слон. Так что выходи за меня и не думай, я твой счастливый лотерейный билет!

Мы проговорили с ним еще больше часа, ни до чего не договорились, я разозлилась и выгнала его. На следующий день, перед работой, он звонил мне в дверь, но я не открыла. Вечером опять раздался звонок в дверь, очень длинный и только один. Мне стало любопытно, я подкралась к двери и посмотрела в глазок — никого. Слегка приоткрыла дверь, ожидая, что Стас откуда-нибудь выскочит, не выскочил, тогда я открыла пошире. Перед моей дверью на коврике сидели три плюшевых крокодила и смотрели на меня, все три разные! Хотела закрыть дверь и оставить их на коврике, но не смогла. Схватив в охапку, я отнесла игрушки на диван в гостиной, а когда вернулась, чтобы закрыть дверь, оцепенела от ужаса. Мало того, что в коридоре стоял Стас, так еще и Пестова принесла нелегкая, выбрал момент для визита! Я криво улыбнулась, поздоровалась и пригласила обоих пройти в гостиную, совсем забыв про плюшевый зверинец. Мужчины расселись по креслам, а я села на диван, рядом с крокодилами. Стас смотрел с интересом, Пестов же был раздражен и не скрывал этого. Я спохватилась и познакомила их, рук они друг другу пожимать не стали, ограничились кивком. Пестов угрюмо начал:

— Ася! Я просил тебя не выключать телефон. Целый день не могу дозвониться! Я же волнуюсь! И что у тебя тут за зверинец, ты стала увлекаться игрушками?

Я судорожно вспомнила, куда сунула телефон, в последние два дня я вообще о нем забыла, вопрос об игрушках не сразу дошел до меня, пока Пестов в раздражении не стукнул ближайшего к нему зверя, от чего тот свалился.

Стас подошел, посадил игрушку на место и, ослепительно улыбаясь, сказал:

— Это я демонстрирую Асе, какой из меня выйдет замечательный отец!

— А что, уже стоит вопрос о ребенке? — быстро спросил Пестов, поворачиваясь ко мне.

Мне немедленно захотелось провалиться вниз до первого этажа. Я только облизала губы, готовясь к ответу, Стас опять вылез: