После ссоры - Анна Тодд

Тесса

Утром я вижу, что в прихожей никого нет, а весь беспорядок в гостиной убран. На полу не осталось ни одного осколка. В комнате пахнет лимоном, на стене нет потеков от виски.

Я поражена, что Хардин вообще знает, где у нас лежат чистящие средства.

– Хардин? – зову я. После вчерашних криков мой голос звучит хрипло.

Не услышав ответа, подхожу к столу на кухне – там лежит записка. Я узнаю его почерк: «Пожалуйста, не уходи, я скоро вернусь».

Будто камень сваливается с сердца, огромный и тяжелый камень. Я достаю электронную книгу, варю кофе и жду его возвращения.

Такое чувство, что прошло уже несколько часов. Я успела принять душ, навести порядок на кухне и прочитать пятьдесят страниц «Моби Дика» – хотя эта книга меня сейчас вообще не интересует. Большую часть времени я провожу в мыслях о том, как он будет себя вести и что скажет, когда придет. Он не хочет, чтобы я уходила, а это уже хорошо. Верно? Надеюсь, что да. Воспоминания о прошлой ночи очень туманны, но основные моменты ничуть не забылись.

Я слышу щелчок замка и тут же замираю. Все слова, которые я собиралась сказать ему, вылетают из головы. Кладу книгу на стол и сажусь на диван.

Хардин заходит в комнату: на нем серая толстовка и непременные черные джинсы. Обычно он не выходит из дома в одежде других цветов, кроме черного и иногда белого, так что это новое сочетание кажется странным. Однако в этой толстовке он почему-то выглядит моложе. Волосы взъерошены и не падают на лоб, а под глазами красуются черные круги. В руке у него лампа – не точно такая, как разбитая им прошлой ночью, но очень похожая.

– Привет, – говорит он и проводит языком по нижней губе, а потом зажимает зубами кольцо.

– Привет, – бормочу я в ответ.

– Как… как спалось? – спрашивает он.

Он идет на кухню, и я поднимаюсь с дивана.

– Нормально… – вру я.

– Это хорошо.

Очень заметно, как осторожно мы оба говорим, опасаясь выпалить что-нибудь не то. Он останавливается у столешницы, а я подхожу к холодильнику.

– Я, э-э… я купил новую лампу. – Он показывает свою покупку и ставит ее на стол.

– Красивая. – Я чувствую тревогу, ужасную тревогу.

– У них не было такой же, но они… – начинает он.

– Прости меня, – перебиваю его я.

– И ты меня, Тесса.

– Вечер должен был пройти совсем по-другому, – говорю я и опускаю глаза.

– Это еще слабо сказано.

– Ночь выдалась просто ужасной. Я должна была дать тебе все объяснить, а не кидаться кого-то целовать. Это было глупо, я вела себя как ребенок.

– Действительно глупо. Мне нечего было бы объяснять, если бы ты мне доверяла и не делала бы поспешных выводов.

Он опирается локтями на стол, а я ковыряю ногти, стараясь их не сломать.

– Я знаю. Прости меня.

– Я услышал тебя в предыдущие десять раз, Тесс.

– Ты простишь меня? Ты хотел выставить меня за дверь.

– Я такого не говорил. – Он пожимает плечами. – Я сказал, что все отношения когда-нибудь портятся.

Я так надеялась, что он не вспомнит, о чем говорил ночью. Он практически заявил мне, что брак только для дураков и что ему лучше оставаться в одиночестве.

– Что ты сказал?

– Только это.

– Что это? Я думала…

Я не знаю, что сказать. Я думала, что он купил новую лампу в попытке извиниться, что утром он будет вести себя совсем по-другому.

– Что ты думала?

– Думала, ты не хочешь, чтобы я уходила, потому что нам надо все обсудить.