Лето потерянных писем - Ханна Рейнольдс

– Кажется, будто я всех обманула, – призналась я. – Хотела отдать ожерелье, а получила его назад.

– Ты можешь отдать его музею. Или снова продать.

– Могу. – Я улыбнулась Ною. – Но, думаю, оставлю его.

Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке.

– Думаешь?

– Оно дорого как память. Для нашей семьи.

– Может, для твоей мамы.

– Именно. Вообще-то… секундочку.

– Что?

– Постой тут. – Я быстро его поцеловала, положила ладони ему на грудь и внимательно заглянула в глаза. До сегодняшнего дня я ни разу не признавалась парню в любви, и это оказалось приятным опытом. Правда. – Я люблю тебя, – снова уверенно заявила я.

Ной опять меня поцеловал – теперь так медленно и долго, что я чуть не забыла о своих намерениях. Наконец отпустив меня, он сказал:

– Я тоже тебя люблю.

– Хорошо, – улыбнувшись, сказала я. Взяв коробку с ожерельем, я резко ее закрыла, послала Ною воздушный поцелуй и полетела в мамин кабинет. Свободной рукой я обхватила дверную раму.

– Привет.

Она посмотрела на меня.

– Привет, милая. Что такое?

– Принесла тебе подарок.

– Но у меня сегодня даже не день рождения. – Мама насторожилась, что вполне понятно. Дарила ли я ей подарки вот так спонтанно? Наверное, нет. Может, стоит начать. И все же сегодняшний подарок не считается.

С радостной улыбкой я протянула ей коробку.

– Открой.

Все-таки с опаской она приподняла крышку. И на мгновение озадаченно уставилась на содержимое, а потом снова посмотрела на меня.

– Откуда?..

– От Ноя.

– Ной… – Ее осенило, но мама выглядела так, будто ее сейчас стошнит. – Он купил его? Ожерелье продано за шестизначную сумму.

– Сейчас вообще не думай о деньгах, – быстро сказала я. – Ожерелье здесь. Оно наше. Оно твое, от бабушки.

– И все равно я думаю о деньгах.

– Его мама сказала расценивать это как не облагаемое налогом благотворительное пожертвование.

Мама фыркнула.

– Ну, тогда ладно.

– А еще они супербогатые, и для них это не проблема.

– Не знаю, хуже мне от этого или лучше.

– Ной действительно будто пожертвовал деньги на помощь беженцам, а между делом получил ожерелье…

Мама подняла руку.

– Ладно, ладно, не нужно меня убеждать. – Она попыталась вернуть его мне.

Я шагнула назад.

– Нет, ожерелье тебе.

– О, милая, нет. Я уверена, что Ной купил его для тебя.

– Я хочу, чтобы оно хранилось у тебя. – Сейчас эмоции были сильнее логики. – Оно должно быть твоим.

– Я вообще не ношу ювелирные украшения…

– Оно от бабушки, – сказала я. – Она бы отдала его тебе. Она бы хотела, чтобы ожерелье осталось у тебя.

Мама часто заморгала, а потом кивнула.

– Ладно.

Я подошла и поцеловала ее в щеку.

– Люблю тебя.

Мама выглядела удивленной.

– Я тоже тебя люблю. – Она снова посмотрела на ожерелье. – Знаешь… не могу побороть чувство, что мы украли его у Хелен Барбанел.

– Что? – изумилась я. Я ничего подобного не чувствовала.

Мама кивнула.

– Ожерелье хранилось у нее много лет. Оно ведь что-то для нее значит. А для меня – ничего.

– Оно принадлежало бабушке.

– Да, – согласилась мама. – И не стоило отнимать у нее ожерелье. Но… мне просто кажется, что нам не стоило отнимать его и у Хелен. Правда, солнышко, мы сделаем, как ты хочешь, но я бы вернула его ей.

Я внимательно посмотрела на маму. Вернуть ожерелье? Если бы Хелен хотела вернуть его, то выкупила бы вместо Ноя. Ной отдал его мне – и это правильно. Я отдала маме – и это тоже правильно.

Но, возможно, для мамы правильно вернуть ожерелье Хелен. И я не буду ей мешать, даже если не совсем понимаю.

– Хорошо.

Мама обняла меня, потом отстранилась и с улыбкой сказала:

– Его тебе Ной прислал? Что думаешь по этому поводу?

– Думаю, что мы оба стараемся не слишком драматизировать. Хотя, надо признать, ситуация была очень драматичной. – Я ухмыльнулась и закружилась в легком танце. – Как и то, что он появился на пороге нашего дома.

– Что? – рассмеялась мама. – Он здесь?

– Спускайся и познакомься с ним, – сказала я и, взяв маму за руку, вытащила ее из кресла. – Думаю, он тебе очень понравится.

– Значит, он снова тебе нравится? Ты счастлива? Кажешься счастливой.

Я улыбнулась смущенно и в то же время восторженно.

– Я счастлива.

– Хорошо. – Мама взяла меня под руку, и мы вышли из ее кабинета и направились к Ною.