По воле судьбы - Мэдлин Хантер

Обед подходил к концу. Танцы прекратились. Снаружи их уже ждали запряженные в повозки лошади. Как только закончится торжество, им нужно будет отправляться в путь.

Джоан просто необходимо было найти Риза, поговорить с ним, насладиться его близостью – только он и она – хотя бы на несколько минут. Ей нужно было упросить его поехать с ней, пусть еще несколько дней побудет рядом. Она хотела удержать его. Ведь это их последний шанс. Хотя бы еще одну ночь… Ей нужно…

И снова мужчина, но на этот раз не поклонник – перед ней стоял Аддис де Валена. Он расточал витиеватые комплименты, но не ей – королеве.

Аддис бросил быстрый взгляд на Джоан, потом на двери, и она поняла, в чем состояла цель его визита. Он не любил принимать участия в придворных играх, но, если в этом возникала необходимость, мог довольно сносно в них играть. Сейчас он хотел отвлечь Филиппу, и не прошло и пяти минут, как королева уже хихикала и краснела.

Воспользовавшись предоставленной ей возможностью, Джоан незаметно улизнула. Стрелой мелькнув по залу, она вылетела на лестницу. Внизу, во дворе, поджидали люди Бэрроубурга – процессия, которая должна была доставить ее домой, готовилась к отправлению.

Она глазами обыскала двор и увидела Риза. Он стоял, прислонившись к стене и прижимая перевязанную руку к груди. Он почти не говорил о своей ране, но Джоан знала, что та причиняет ему боль.

Она сбежала по ступенькам, моля Бога, чтобы Филиппа болтала с Аддисом как можно дольше. Часы. Дни. Вечность.

Он увидел ее и раскрыл навстречу ей объятия. Джоан утонула в его тепле, его силе, наслаждаясь каждой секундой его прикосновений, ласкающих ее спину.

Он слегка отстранил ее, оглядел с ног до головы. В его глазах отразилось больше, чем просто мужское восхищение.

– Эдуард солгал. В том зале ты была самой красивой женщиной, и никакая королева не сравнится с тобой.

Она прикоснулась к синему шелку. Почему-то ей было ужасно неловко в этом роскошном наряде.

– Это ее платье, просто портнихи подогнали его по моей фигуре, но мне оно не очень нравится.

Он нежно коснулся короны из шелка и золота.

– Ты словно сошла с картинки на гобелене, прелестная голубка. С той, где галантные рыцари ухаживают за своими дамами, в небесах парят ангелы, а гордые красавцы кони и развевающиеся знамена вещают о приближении потомков благороднейшего рода.

Он говорил о том, кем она являлась по праву рождения, о том, куда отправлялась, и улыбался, но невидимое облако печали окутывало их обоих.

Его внимательные глаза смотрели на нее. Понимающие. Принимающие. Он оказался более сильным, чем она.

– Королевская чета благоволит к вам с братом. Теперь все будет хорошо.

– Как все может быть хорошо, если ты не со мной? Пожалуйста, поедем с нами, всего один день. Что от этого изменится?

– Всего один день… Потом еще один, и еще. Отсрочка не сделает расставание более легким.

Он говорил мягко, но его тон не допускал возражений, и от этого ей стало так тяжело, словно ее душа впитала в себя все горе мира, и эта поселившаяся в ней боль никогда не утихнет.

Она не вынесет разлуки с ним, просто не сможет: боль расставания убьет ее. Джоан уже чувствовала удушающую тоску, которая не давала ей дышать.

Ее глаза наполнились слезами, и она не в силах была сдержать их.

– Я не поеду. Я исполнила то, что обещала, сдержала клятву, данную памяти отца: мы всё вернули назад, и со дня на день Марк займет свое место. А я останусь с тобой, мы вернемся в Лондон, поселимся в твоем доме и снова обретем счастье в объятиях друг друга.

Он легко прикоснулся губами к ее губам, заглушив поток слов.

– Твой брат еще молод, и ему будет нужна твоя поддержка. К тому же он крайне нуждается в союзниках, которых Эдуард хочет предложить ему, а брак с тобой – наиболее простой способ получить поддержку некоторых баронов. Нельзя так легко отмахнуться от своих обязанностей, и мы оба это знаем.

– Можно, и я это сделаю. Мне нужно только принять решение и выбрать свободу вместе с тобой.

– Это не так легко, любовь моя. Не только долг призывает тебя. Все эти три года мысль о возвращении к привычной для тебя, силой отобранной жизни наполняла твое существование смыслом. Это часть твоей души и твоего сердца, даже если сейчас ты не отдаешь себе в этом отчета. Ты не можешь отречься от своей цели сейчас, когда до нее рукой подать.

Она прильнула к его груди и намочила слезами тунику. Мысль о том, что она, возможно, в последний раз обнимает его, заставила ее самообладание разлететься на тысячи мелких осколков.

– Я могу от нее отречься, и мне наплевать на все это. Я ненавижу это платье и вуаль, ненавижу этих лордов в зале! Я не хочу!

Он прижался лицом к ее голове.

– Ты ненавидишь своего брата? Ты можешь отречься от него? От чести твоего рода и своего места в нем? Именно об этом ты и говоришь. Он здесь, недалеко от тебя. Повернись и посмотри на него.

Нехотя она оглянулась, посмотрела через плечо. Марк стоял возле лошадей, ему не терпелось ехать, он не смотрел на них, но она была уверена – он видел, как они обнимались.

«Мы вернемся в наш дом так же, как покинули его – рука об руку».

Риз смахнул слезы, но они продолжали струиться по лицу.

– Ты не можешь отказаться ни от него, ни от всего остального, ты не будешь знать покоя, если сейчас отступишься от всего. Ты должна ехать домой, должна расставить все по своим местам и с триумфом въехать туда, где когда-то потерпела поражение. Когда ты сделаешь это, то поймешь, как понял и я: твое место там.

Шум за ее спиной. Движение. Она услышала голос Аддиса, приказывающий людям седлать лошадей.

Джоан прижалась к Ризу, и ее ладони заскользили по его плечам и рукам, она с ужасом осознала, что касается его мускулистого тела в последний раз. В голове проносились видения – вот он работает в саду, стоит рядом с ней у позорного столба, смотрит на нее сверху вниз, достигнув апогея любви. Ее глаза были сухи: слезы подступили к горлу и сердцу, обжигая своей нерастраченной силой.

Он поцеловал ее. Последний поцелуй. Поцелуй, вкус которого она будет ощущать всю жизнь.

– А теперь ступай.

Но она не могла идти, и ему пришлось подтолкнуть ее.

Джоан не могла сдвинуться с места, она ненавидела тот долг, который должна была исполнить в силу своей принадлежности к роду де Бреконов. Если она сделает один шаг, за ним последуют другие, уводящие ее от мужчины, который столько раз спасал ее, спасал и духовно, и физически.

Его лицо напряглось, глаза потемнели.

– Ступай, прелестная голубка, пока я не начал рыдать вместе с тобой. Я всегда буду помнить клятву, которую мы дали друг другу. Наши души всегда будут вместе.