Бог Волков - Вероника Дуглас

Я печально покачала головой.

— Что бы хорошего он ни сделал, он все равно монстр, Мел. Я видела это.

Она посмотрела на меня с твердым, как железо выражением.

— Некоторых монстров просто нужно приручить.

Мое сердце сжалось, а горячие слезы обожгли глаза. Я схватила пестик и снова начала растирать, отказываясь поддаваться своим эмоциям.

Мел прислонилась к книжной полке спиной ко мне.

— Мне жаль, Саманта. За все. Кейден. Это место. Что ты видела, и что с тобой сделали. Все это.

Ее запах был коктейлем сожаления и фрустрации, и я поняла, что она была пленницей своей лояльности, как я была пленницей ошейника.

Я вздохнула.

— Я знаю.

Она повернулась, и я увидела борьбу в ее глазах. Она разрывалась между Кейденом и мной, и как бы мне ни хотелось, чтобы она встала на мою сторону, я знала, что она этого не сделает. Не могла.

— Просто дай Кейдену шанс, — сказала она. — Он лучше, чем ты думаешь.

Глубокая боль застряла у меня в горле. Никогда.

Мы почти не разговаривали ни в тот день, ни на следующий. Я знала, что он хотел поговорить, но просто не знал, что сказать. То, что было так близко между нами, истончилось, хотя все еще оставалось там.

Я избегала Кейдена. Когда меня не было в своей комнате, я была в мастерской Мел, помогая готовить компоненты заклинания, необходимые ей для обновления защиты вокруг границ. Некоторые из них были ловушками. Другие были оповещениями. Я не понимала нюансов магии. Но было ясно, что они терпели неудачу все быстрее и быстрее. По крайней мере, я знала, что помогаю защищать деревни, подобные Селены, и для этого мне не нужно убивать.

Так Мел видела свою работу? Способ помочь без кровопролития? Ну, технически, с довольно большим кровопролитием — в конце концов, она была ведьмой крови, — но это было сделано добровольно.

Я вырывала лепестки из цветов, вплетала паутину в нитки, извлекала ртуть из киновари и выполняла дюжину других отупляющих и потенциально опасных задач. Это позволяло моим рукам работать, а моему уму строить планы.

Концептуально мой план был прост.

Я бы добавила Темному Богу экстракт лилии снов, когда буду наносить на него зелье. На поляне он сказал мне, что единственными существами, невосприимчивыми к воздействию цветка, были терновые-ведьмы. Я надеялась, что это относилось и к нему.

Я бы использовала много, просто на всякий случай.

Как только он потеряет сознание, Рун поможет мне найти, где он хранит лунный осколок, и я использую его, чтобы снять чары с ошейника у себя на шее. Потом я убегу в Фростфолл, где, как я знала, был портал.

За это время миллион вещей могло пойти не так. Честно говоря, успех был крайне маловероятен. Но я должна была попытаться.

Если бы мы смогли достать лунный осколок, этого было бы достаточно — даже если бы я не смогла снять ошейник. Я могла бы отдать осколок Руну, и он мог бы спрятать его или избавиться от него, или, может быть, даже отнести в Мэджик-Сайд, если меня поймают. По крайней мере, я была бы уверена, что пограничные земли будут в безопасности от Темного Бога.

Было о чем помолиться.

54

Кейден

Следующим вечером Мел последовала за мной в мою комнату. Я слишком устал, чтобы протестовать, поэтому впустил ее и захлопнул дверь.

— Кейд, — резко сказала она. — Нам нужно поговорить.

Я вытащил свой топор из ножен и бросил его на диван, мои руки и предплечья были испачканы засохшей кровью лоз.

— Тут не о чем говорить, — прорычал я, поймав свое отражение в зеркале на другом конце комнаты. Мои волосы были зачесаны назад и собраны в узел, покрытые кровью, как и все остальное мое тело и душа.

Саманта была права. Я был гребаным монстром — и тем, кто быстро терял контроль. Мое разочарование нарастало неделями, и я едва мог его сдерживать. Все смыкалось вокруг меня. Барьер, фейри, мой собственный разум.

И в центре всего была она. Я не мог перестать смотреть, не мог перестать воображать, не мог перестать думать о ней.

Я скакал изо всех сил весь день, выслеживая разведчиков фейри вдоль границы. Я взял с собой лунный осколок и планировал пересечь границу и устроить засаду на их патрули. Но почему-то я не мог заставить себя сделать это. Вместо этого я обрушил свою ярость на лозы, пока на их защиту не прилетел крик смертокрылов.

Мел налила бокал летнего вина и протянула его мне.

— Тебе больно, Кейден.

Я пнул ногой кожаную сумку с лунным осколком по полу. Я бы вернул его в хранилище, как только она уйдет, но я не хотел находиться рядом с этой проклятой вещью.

— Конечно, мне больно, — прорычал я. — Мое царство рушится. Эта чума приближается. И единственный человек, который может залечить рану, лежащую в основе всего этого, презирает меня за все. Ты хоть представляешь, каково это — жить с непрекращающейся болью?

— Это из-за боли или из-за того, как она смотрит на тебя?

Я встал и вышел на балкон.

— Мне все равно, что она думает обо мне, пока она лечит меня.

Мел встала рядом со мной.

— Это ложь, которую даже я чувствую. Тебя волнует, что она думает. Она тебе небезразлична. Я вижу это во всем, что ты делаешь.

Мел была самым близким человеком, который у меня был, как сестра, но то, как она подталкивала меня прямо сейчас, вызвало у меня желание сослать ее на дальний край Страна Грез.

Я хмыкнул.

— Ты слышала слова оракула. Орел, у нее есть сила спасти меня, решка, у нее есть сила поставить меня на колени. Я думал, что у меня что-то получается, но теперь она ненавидит меня больше, чем когда-либо. Эта монета выпадет решкой вверх.

— Тебе наплевать на оракула. Ты заботишься о ней. Это очевидно для всех, кроме тебя. Даже Вулфрик знает.

Кому было бы на нее не наплевать? Она была сильной и свирепой, и ее присутствие выбивало воздух из моих легких. Но она ненавидела меня ненавистью, достаточно сильной, чтобы охватить вечность.

Мое дыхание было прерывистым, и у меня чесались руки треснуть кулаком по стене.

— Так что ты хочешь сказать? Перестань танцевать вокруг да около и говори.

— Ты одержим ею с того самого момента, как ваши пути пересеклись. Когда ты ходишь тенью, она может видеть тебя