Руж - Грир Риверс

который не имел ничего общего с обществом, которому было наплевать на меня. Я была женщиной, которая защищала себя, прячась за маской, которую общество научило ее носить. Но к тому времени, когда мы предстали перед священником, обе наши маски были сняты. Я знала, что это Кайан, и мы держались за руки все то время, пока я посвящала ему свою жизнь.

Я радостно повторяю каждую фразу, обещая, что с этого дня Кайан останется со мной и я буду беречь его, в радости или в горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии. Я сияю, когда клянусь любить и лелеять его до самой смерти. Эмоции той ночи нахлынули на меня, переполняя, напоминая о надежде и свободе, которые я почувствовала, выйдя за него замуж. В то время он был моим спасением от Гвардии, ответом на мир и свободу, которых я так жаждала.

Когда священник поворачивается к Кайану, чтобы сказать: — Повторяй за мной, — Кайан качает головой и шокирует меня.

— У меня есть своя собственная.

Пока я смотрю, боль, которую мой разум пытался обманом заставить мое тело забыть, начинает медленно возвращаться. Я задерживаю дыхание, отчасти для того, чтобы заглушить боль, которую вызывает любое движение, а отчасти потому, что мне нужно слышать каждое слово.

Священник кивает и отступает назад.

Кайан глубоко вдыхает, по-видимому, собираясь с мыслями, прежде чем прочистить горло.

— Я… Я хотел тебя, Лейси, с того момента, как твой отец пообещал мне тебя. Когда наш брак был расторгнут, я оплакивал будущее, которого у нас никогда не будет вместе, и пытался забыть. Я на некоторое время потерял себя после того, как потерял тебя. Но потом мой отец дал мне эту возможность.

Должно быть, он сжал мои руки, потому что я взглянула на них, прежде чем снова улыбнуться ему. Теперь мои пальцы покалывает, как будто они помнят лучше, чем я.

— Сегодня вечером у меня был выбор, как использовать эту возможность, и я выбираю тебя. Is tú mo rogha. Ты — мой выбор, tine.

Рядом с Монро у меня перехватывает дыхание, и я изо всех сил стараюсь не издавать ни звука. В обществе, где нам так много диктуют, выбирать свою собственную судьбу — это мощный бунт. Но слезы свободно текут по моим щекам, когда я вспоминаю каждый раз, когда Кайан признавался, что выбрал меня. Все, чего он хотел, это чтобы я сказала это в ответ... Но я так и не сказала.

— Несмотря на то, что мы никогда толком не встречались, — он отпускает мою руку, лезет во внутренний карман своего пиджака и достает маленькое серебряное кольцо. Оно поблескивает на свету, когда он легко надевает его на мой левый безымянный палец. — Cha robh dithis riamh a' fadadh teine nach do las eatarra.

— Что это значит? — спрашиваю я на видео, когда он снова берет меня за обе руки.

На его лице появляется обнадеживающая улыбка.

— Это значит, что, хотя мы никогда не встречались, между нами все еще горит огонь. Я понял это сегодня вечером, во время нашего танца, и снова, когда ты поцеловала меня. Ты mo thine, мой огонек. Мы были созданы друг для друга, а когда двум людям суждено быть вместе, никто не может объяснить, почему между ними вспыхивает огонь, но он все равно разгорается.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, и, без сомнения, мой пульс учащается. Даже сейчас, когда я смотрю это, мое сердце трепещет в груди, тело кажется бодрым и воздушным, и меня наконец осеняет.

Он всегда говорит о том, как мечтал о любви и знал, что она может вспыхнуть между нами. И вот она, прямо перед моими глазами. Той ночью мы почувствовали, как это вспыхнуло в чистом виде, и пламя только усилилось по мере того, как мы вместе проходили через эти испытания.

Даже когда мы были порознь, он подбадривал меня текстовыми сообщениями и звонками, дарил мне покой во время наших тайных встреч, поддерживал меня, когда я была подавлена. Он был уязвим и доверял мне свои секреты, даже зашел так далеко, что подарил мне физическое напоминание о чем-то, что так для него важно, — о своей фишке от анонимных алкоголиков, — чтобы пообещать свою преданность и защиту.

Я обманывала себя, думая, что все, чего я хотела, — это независимость, которую олицетворял Кайан. Но с ним я надеялась не только на свободу. Это была любовь. И он дал мне это и даже больше с того момента, как мы встретились.

Священник улыбается нам обоим, а пожилые женщины, наблюдающие за нами, вздыхают с мечтательными улыбками, почти такими же широкими, как у меня и Кайана. Сейчас я замечаю их, но тогда я была слишком очарована тем, как Кайан смотрел на меня, как будто ему не терпелось съесть меня и поклониться мне одновременно.

Священник поднимает руки и объявляет:

— То, что Бог соединил вместе, да не разлучит человек. Sliocht sleachta ar sliocht bhur sleachta! Пусть у вас будут дети, и у ваших детей будут дети, и пусть Господь благословит этот брак на все ваши дни. Теперь вы можете поцеловать невесту...

Прежде чем священник успевает закончить фразу, я уже бросаюсь к своему новому мужу, чтобы поцеловаться с ним. Кайан быстро ловит меня и обхватывает ладонями мой затылок. Каким-то образом он продолжает поцелуй, обхватывая меня за бедра. Как только он обнимает меня по-свадебному, он несет меня по проходу, поддерживая одной рукой мой позвоночник, чтобы он мог массировать мой затылок, как он делал много раз с тех пор.

Экран становится размытым, когда слезы застилают мне зрение. Мои пальцы скользят по экрану, когда он останавливается на Кайане, улыбающемся мне в ответ...

Телефон внезапно исчезает у меня из рук. Два удара раздаются один за другим, прежде чем я понимаю, что Барон швырнул мой телефон в стену, и осколки разлетелись по мраморному полу.

— Ты думала, что сможешь разыграть меня, выйдя замуж за этого дурака? Ты попросишь аннулировать брак и получишь его. Я обещаю тебе это. — Злая улыбка медленно расползается по его лицу, и мой живот скручивается от тошноты. — И если тебе нужна еще какая-то мотивация, чтобы покончить с этим, я рад сообщить, что Кайан уже изменял тебе.

— Что? — слово вырывается задыхающимся всхлипом, как будто он ударил меня.

Нет...

— Сегодня, во время нашей игры в покер, пока ты была заперта здесь без своего телефона, он отправлял сообщение одному из своих завоеваний. Фактически, он