Лорды Белого Замка - Элизабет Чедвик (Англия)

– Уже недолго осталось, – сказал Фульк, глянув на Мод, понуро сидевшую в седле. – К вечерне будем в Хигфорде.

Мод немедленно выпрямила спину.

– Я прекрасно себя чувствую, – заявила она и вся подобралась. – Меня разморило на солнце, только и всего.

Это была ложь. Мод очень устала. Фульку достаточно было увидеть темные круги у нее под глазами, чтобы понять это. Они гнали лошадей изо всех сил, чтобы оторваться от возможной погони. Погода была к ним благосклонна, и, слава Богу, наши путники ни разу не попали под дождь. Правда, жара тоже утомляла. Кроме того, они старались объезжать города, а значит, приходилось ехать заброшенными тропинками, нередко по пересеченной местности.

Мод не жаловалась, но Фульк знал, что вынужденное путешествие далось ей тяжело. Когда она сопровождала Теобальда в Ирландию, они постоянно останавливались в удобных гостевых домах аббатств и в замках друзей лорда Уолтера. А теперь Мод приходилось делить с прочими скудный рацион и ночевать в походных условиях на жесткой земле. Да вдобавок еще люди Иоанна гнались за ними по пятам.

Фульк в очередной раз испытал чувство вины, но тут же постарался задвинуть его подальше. Неразумно снова пережевывать одно и то же. Мод согласилась на брак, по доброй воле уехала с мужем, и, как она сама сказала, вернуться назад для нее равносильно тому, чтобы снова попасть за решетку. Все это так, однако при виде страданий супруги Фицуорин начинал мучиться угрызениями совести.

– Я не такая хрупкая, как с виду кажется, – заявила Мод, словно читая его мысли. – Ты постоянно так на меня смотришь, будто я сделана из стекла, но это не так. Я могу сидеть в седле столько же, сколько ты или любой из твоих людей. Не надо обращаться со мной как-то по-особенному.

– Я сказал только, что до Хигфорда недалеко, – ответил он. – Мне прекрасно известно, что ты отнюдь не хрупкое, беззащитное создание. По правде говоря, ты мне напоминаешь ежа. Иголки у тебя точно есть.

У нее сверкнули глаза – как и ожидал Фульк. Они и впрямь были похожими на стекло, такие ясно-зеленые и светлые, что казались прозрачными.

– Видно, недаром говорят, что подобное тянется к подобному: вон какая у тебя самого колючая щетина, – парировала Мод, дотрагиваясь до своей щеки в том месте, где кожа ее порозовела от прикосновения щеки супруга.

Фульк потер темную четырехдневную поросль на подбородке.

– Непременно побреюсь, как только доберемся до Хигфорда, – пообещал он.

Зимой Фицуорин обычно отпускал бороду, но летом от нее становилось слишком жарко и колко, особенно под кольчужным капюшоном или шлемом, закрывающим все лицо.

– Думаешь, в Хигфорде мы будем в безопасности?

– По крайней мере, на время. Уильям Фицалан – шериф Шропшира, а среди моих людей немало тех, у кого там находятся земли. Он сочувствует моему делу и пока что закрывал на все глаза. Кстати, в мои земли в Уилтшире тоже можно попасть, пока там шерифом Уильям Солсбери!

– Он же сводный брат Иоанна! – воскликнула Мод. – Неужели ты ему доверяешь?

– Он еще и мой друг. Если этого человека заставят выступить против меня, он загодя даст мне знать. Я не стану злоупотреблять гостеприимством Солсбери, но знаю, что в крайнем случае всегда могу попросить об убежище и меня там не выдадут. Уильям любит Иоанна, но они не одного поля ягода.

Мод с сомнением прикусила губу.

– И потом, – добавил Фульк, – не надо забывать о баронах северных графств, они придут нам на помощь. Юстас де Весси ненавидит Иоанна. Да, еще есть твой отец.

– На него полагаться нельзя, – заметила она, покачав головой.

– Доверяться ему я бы, конечно, не стал, – пожал плечами Фульк, – но мы друг друга понимаем.

– Вот как? – На лице Мод появилось отвращение. – Пока ты не приехал в Кентербери, отец грозился поколотить меня, чтобы научить послушанию. Ты сам слышал, как он кричал, что заткнет мне рот удилами с уздечкой.

– Я сказал лишь, что мы понимаем друг друга, а не что мы с ле Вавасуром одинаковые, – нетерпеливо возразил Фульк. – Клянусь, он больше никогда не станет тебе угрожать.

– Еще бы! Он передал это право тебе при нашем венчании.

– Мужчина, который бьет женщину, сам себя не уважает! – Голос Фулька прозвучал хрипло от ненависти.

– Отец ответил бы, что от такого отношения к женщинам одни беды.

– А от другого – не беды? Я могу вспылить и начать орать так, что рожа покраснеет, но, Мод, если я когда-нибудь тебя ударю, то разрешаю тебе немедленно подать на развод.