Рыцарь - Джуд Деверо

После довольно долгого пребывания под струями она наконец вышла из фонтана, свистнула мальчишке, чтобы тот закрутил колесо, затем вытерлась насухо и облачилась в халат.

Направляясь по дорожке к дому, она сияла. И, может, потому, что слишком широко – до ушей! – улыбалась и не могла из-за этого хорошо видеть или же потому, что еще было темновато и не все можно было рассмотреть, но она на кого-то наткнулась.

– Глория! – в изумлении воскликнула Дуглесс и только потом сообразила, что перед нею – наследница-француженка. – Я хотела сказать… – запинаясь, забормотала она, – надеюсь вы не Глория, нет? А где же ваша львица? – Тут Дуглесс сама удивилась тому, что это она городит. Она лишь изредка встречала наследницу, но при всех таких встречах ее неизменно сопровождала рослая и явно слишком уж о ней пекущаяся то ли охранница, то ли нянька, – Я вовсе не имела в виду… – опять начала Дуглесс, намереваясь принести свои извинения.

Однако француженка не стала ее слушать и, задрав нос, проплыла мимо Дуглесс, говоря при этом:

– Я уже достаточно взрослая, чтобы и самой о себе позаботиться!

Глядя на упитанную спину девицы, Дуглесс улыбнулась: говорит она в точности как ее пятиклассницы! Те тоже всегда воображают, будто достаточно взрослы, чтобы самим о себе позаботиться!

– Что, удалось тайком выскользнуть, да? – все так же с улыбкой спросила Дуглесс. Девица моментально обернулась, и выражение ее лица несколько смягчилось.

– Она и вправду храпит там! – сообщила она с некоторым подобием улыбки на лице. Потом, поглядев на фонтан, спросила:

– А вы-то что тут делаете?

Дуглесс тоже посмотрела на фонтан и к своему ужасу увидела, что весь маленький бассейн полон, мыльных пузырей. По ее мнению, они олицетворяли собой явление загрязнения окружающей среды, но, видимо, юной француженке пузыри показались чем-то чудесным, потому что девица, нагнувшись, набрала полную пригоршню мыльной воды.

– Я тут мылась, – ответила Дуглесс. – А вы не хотите ли? Деликатно пожимая плечами, девица ответила:

– Нет, я такого хрупкого здоровья!

– Ну, мытье не причинит вреда… – начала было Дуглесс и тут же умолкла. Никаких попыток миссионерства! Не забывай об этом! – напомнила она себе. Подойдя к девушке поближе, она внимательно поглядела на нее при свете начинающегося утра и спросила:

– А кто вам сказал, что здоровье у вас такое уж хрупкое?

– Леди Холлет, – ответила та и, поглядев на Дуглесс, пояснила:

– Ну, та самая, «львица» – гувернантка моя!

Дуглесс призадумалась: говорить или нет? Она понимала, что рискует, но девочка выглядела какой-то одинокой, и Дуглесс решилась.

– Так значит, леди Холлет уверила вас, что вы – слабого здоровья, и именно поэтому она и позволяет себе наставлять вас в том, чем вам питаться и когда можно, а когда нельзя выходить на прогулку, верно? В общем, вы под колпаком и вам приходится еще до рассвета тайком прокрадываться в сад, чтобы рассмотреть его получше! Вы именно это имели в виду?!

Девушка открыла было рот, но затем с каменным выражением лица произнесла:

– Леди Холлет оберегает меня от контактов с представителями низших слоев общества! – При этом она смерила Дуглесс презрительным взглядом.

– Это – от таких, как я, что ли? – подавляя улыбку, спросила Дуглесс.

– Вы – никакая не принцесса! – ответила девушка. – Леди Холлет говорит, что принцесса не позволила бы себе разыгрывать всякие спектакли, как это делаете вы! И еще она сказала, что вы необразованны: вы ведь даже по-французски не говорите!

– Ну, хорошо, это все утверждает леди Холлет. А вы сами-то что обо мне думаете? – спросила Дуглесс.

– Что вы – не принцесса, не то вы бы не…

– Нет-нет! – перебила ее Дуглесс. – Не надо повторять того, что говорит леди Холлет! Скажите-ка мне, как вы сами считаете!

Девушка уставилась на Дуглесс, явно не зная, что ответить.

Подбодрив ее улыбкой, Дуглесс спросила:

– Ну, а Кит вам нравится?

Француженка смотрела куда-то вниз, на свои руки и, как показалось Дуглесс, покраснела.

– Что, настолько уж все плохо? – опять спросила Дуглесс.

– Он меня совсем не замечает! – шепотом ответила девица, и голос ее задрожал от слез. Вдруг она упрямо вскинула голову и с ненавистью посмотрела на Дуглесс – в этот момент она выглядела точь-в-точь как Глория!

– Он глядит на вас! – сказала она.

– На меня?! – удивилась Дуглесс. – Но Кит мной вовсе не интересуется!

– Тут все мужчины влюблены в вас! И леди Холлет говорит, что вы чуть ли не… чуть ли не…

– Ой, не надо мне сообщать, кто я такая! – скривив губы, воскликнула Дуглесс. – Меня ведь уже по-всякому называли! Послушайте-ка… А как вас зовут?

– Мое имя – леди Аллегра Люсинда Николетта де Куре, – гордо ответила девица.

– А как вас называют близкие? – спросила Дуглесс. Девица несколько замешкалась, но затем улыбнулась и сказала:

– Моя первая няня звала меня Люси.

– Значит, Люси! – с улыбкой проговорила Дуглесс и, поглядев на небо, сказала:

– Мне кажется, нам лучше вернуться в дом. А то нас начнут искать… нас обеих.

Люси в испуге поглядела на нее, потом, подобрав свои тяжелые дорогие юбки, пустилась бежать к дому: ее явно страшила мысль о том, что ее отсутствие может быть обнаружено.

– Завтра утром! – крикнула ей в спину Дуглесс. – В это же время! – добавила она, но не была уверена, услышала ее Люси или нет.

Дуглесс тоже направилась к дому, не обращая никакого внимания на слуг, глядевших на ее мокрые волосы и халат. Открывая дверь в спальню Гонории, она тяжко вздохнула: ну вот, сейчас вновь начнется этот долгий, неприятный процесс одевания, а ей теперь более всего хочется облачиться в свои, такие удобные, джинсы и спортивный свитер!

После завтрака она тихонько ускользнула от других женщин и направилась на поиски Николаса. Дамы требовали от нее новых песен, а их запас, и без того скромный, Дуглесс уже исчерпала. Она намеревалась просто промурлыкать им соответствующие мелодии и убедить дам придумать на них свои собственные слова. Но сегодня она намерена поговорить с Николасом: ведь ничто связанное с его будущей казнью не изменится, если она не переговорит с ним!

Она нашла его в комнате, которая более всего походила на контору. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и, похоже, занимался суммированием каких-то цифр на бумаге.

При виде Дуглесс он недоуменно поднял бровь и вновь уткнулся в свои бумаги.

– Николас, не можешь же ты все время меня игнорировать! – воскликнула она. – Нам надо поговорить! Найди время и выслушай меня!

– Я занят, – отозвался он. – И не надо мешать мне вашей бессмысленной болтовней!