Плутовки - Бертрис Смолл

В эту ночь граф плохо спал и долго не хотел вставать. Наконец позвал Браунинга и велел приготовить ванну. От него еще пахло фиалковой водой Лиззи.

Слуга содержателя гостиницы вкатил круглую дубовую лохань, которую установил в гостиной перед камином и вместе с Браунингом наполнил горячей водой. Граф сбросил ночную сорочку и ступил в лохань, улыбнувшись, когда колени высунулись из воды. Тепло проникало до самых костей, и он, почувствовав себя немного лучше, со вздохом прикрыл глаза.

– Браунинг, принеси поесть, – попросил он слугу. Дверь тут же хлопнула, и секунду спустя послышался всполошенный голос камердинера:

– Мадам, сюда нельзя! Мадам, умоляю!

Дверь со стуком распахнулась, и перед изумленным взором графа предстала леди Синара Стюарт.

– Ты, кажется, куда-то шел? – яростно прошипела она. – Вот и иди!

С силой хлопнув дверью перед носом бедняги, она подступила к лохани.

– И где это, спрашивается, милорд, вы были прошлой ночью!

– И вам доброе утро, дорогая Син, – сухо ответил он. – Не думал, что вас должно волновать мое местопребывание, и не совсем понимаю, какое отношение имеете вы к моим делам.

– Я думала, что вы приедете во дворец. И так вас ждала, что даже проиграла в карты, а я никогда не проигрываю! – выпалила она.

– В таком случае, может, удача вам изменила, – предположил он. – А теперь, крошка, либо уходите, либо сделайте так, чтобы от вас была хоть какая-то польза. Браунинг обычно моет мне спину, и буду счастлив, если вы его замените.

Синара постояла в нерешительности, прежде чем, к удивлению графа, расстегнуть жакет. Отложив его в сторону, она засучила рукава, взяла щетку и, намылив, принялась энергично скрести его спину.

– Иисус Мария! Вы сдерете с меня кожу, – слабо протестовал он, не сводя глаз со снежно-белых грудей, отчетливо видных под тонким батистом отделанной кружевами сорочки.

– Придется потерпеть, иначе никак не избавиться от этого мерзкого запаха фиалок! – отрезала она. – Вы были у шлюхи!

– Скорее у старого и верного друга, – ехидно поправил он.

– О! Вы провели вечер, объезжая потаскуху, когда могли побыть со мной? – окончательно взбесилась она, плеснув в него водой.

– Я с удовольствием провел бы с вами вечер, дорогая Син, но только при одном условии: если бы весь этот вечер усердно обрабатывал вас в постели. Боюсь, что такие развлечения мы с вами не можем себе позволить, – сказал он, беря у нее фланельку и намыливая лицо.

– Почему нет?

Она казалась такой соблазнительной, стоя на коленях рядом с лоханью, что у него сжалось сердце.

– Вы не глупы, Син. Далеко не глупы. Возможно, самая умная из всех девушек, которых я встречал или еще встречу. Поэтому я веду с вами честную игру и заявляю откровенно: я никогда не женюсь, а вы из тех, на ком женятся. Вы дочь герцога и кузина его величества. И при этом чертовски желанны, но я, к своему превеликому удивлению, отказываюсь обольщать вас, хотя, поверьте, ничего не жаждал бы сильнее.

– Почему вы отказываетесь жениться? – требовательно спросила она. – Воображаете, милорд, будто до меня не дошли слухи о вашем прошлом?

Он должен заставить ее уйти. Вынести это искушение не под силу простому смертному!

Гарри встал. Вода струилась по стройному мускулистому телу. Глаза девушки расширились, но, как ни странно, в них не было страха. Только восхищение. Взгляд голубых глаз остановился на его мужском достоинстве. Несколько секунд она смотрела на него, прежде чем встать, взять простыню, гревшуюся у огня, и обернуть вокруг его узких бедер.

– Думали, я закричу? – поддразнила она.

Граф безмолвно кивнул и, выйдя из лохани, принялся вытираться.

– Младшие братишки Сирены приезжали к нам каждое лето. Нужно быть слепой, чтобы не увидеть, как сложены мужчины! – усмехнулась она. – Говорят, ваша светлость, что вы убили собственного отца. Каким это образом?

– Сейчас не время... – начал он, но она зажала ему рот ладонью.

– Время как время, ничем не хуже иного.

– Не согласился позвать доктора, когда он лежал на смертном одре. Вместо этого всю ночь долбил его последнюю содержанку в соседней комнате так, что он слышал каждый звук.

Синара, хоть и шокированная, сообразила, что это вряд ли может считаться убийством, и облегченно вздохнула.

– Если он все равно умирал, врачи вряд ли спасли бы его. Может, только облегчили бы страдания, но не больше. Кстати, а зачем вам понадобилась его содержанка?

– Подайте мне рубашку, – попросил он, показывая на ближайшее кресло. – Потому что именно так он проводил время, когда умирала моя мать. Не послал хотя бы за повивальной бабкой, когда она выкинула дитя своего любовника и истекла кровью. Последнее, что она слышала, – стоны и вопли обуянного похотью самца. Я хотел, чтобы он на своей шкуре испытал все, что ей пришлось пережить.

– Расскажите мне о своей матери. Ваш отец любил ее?

– Она была единственным ребенком торговца из Лондондерри. Мои предки вряд ли достойны дочери герцога Ланди.

– Почему же? – усмехнулась Синара. – мать была дочерью торговца из Херефорда. Видите, как оказалось, у нас есть кое-что общее, милорд.

Она протянула ему рубашку и стала завязывать ленты у ворота. Голова Гарри закружилась от ее близости, но сил шевельнуться не осталось. И когда она встала на цыпочки и поцеловала его, он в отчаянии застонал.

– Ты хочешь меня, – тихо выговорила девушка.

– Хочу, – признался он, – но не могу жениться. Слишком я похож на своих родителей и принесу тебе одни несчастья. Поверь, прежде я не испытывал ничего подобного ни к одной женщине и не верил, что у меня есть сердце. Оказалось, я ошибался. Умоляю, не мучай меня больше. Если станешь продолжать в том же духе, я за себя не отвечаю.

Вместо ответа Синара протянула руку, осторожно коснулась его лица и провела кончиками пальцев по линии подбородка.

– Вам нужно побриться.

– Наверное, я готов убить тебя! – взорвался Гарри.

Синара наконец отступила. Но не из страха.

– Любовью? – лукаво осведомилась она. – Идите и наденьте панталоны, милорд. Я подожду вас.

– Поезжай домой! – вскричал он, но все же послушно отправился в спальню, а когда повернулся, она стояла на пороге. Не успел он оглянуться, как она шагнула за ним, и Гарри, потеряв голову, схватил ее и припал к губам в страстном поцелуе. Тихо вздохнув, Синара обвила его шею. Плутовка добилась-таки своего!

Последние остатки разума покинули его. Гарри Саммерс швырнул Синару на кровать и всем телом придавил ее к перине. И стал осыпать поцелуями ее лицо. Но больше всего его притягивала темная родинка над верхней губой. Он долго смотрел на нее, прежде чем коснуться губами.