Почти невинна - Джейн Фэйзер

— От кого?

— От моего господина.

Похоже, человечек счел это сообщение вполне достаточным и принялся рыться в сумке.

— Я не мог тебя видеть раньше? — пробормотал Дюран, сосредоточенно рассматривая незнакомца. Тот пожал плечами:

— Кто знает? Я то тут, то там, может, и бывало когда.

Он вынул пергамент, протянул Дюрану и, усевшись, снова принялся за оливки.

Кортни прочел письмо раз, другой, и по лицу расплылась медленная улыбка. Он оглянулся на зловещую громаду крепости, словно излучавшую опасность, и улыбка стала еще шире.

— Интересное предложение, — почти пропел он, — Можешь сказать лорду де Жерве, что я нахожу его предложение весьма привлекательным. Да и названная сумма кажется достаточной, и наши объединенные силы при верном подходе наверняка добьются победы. Я с нетерпением жду его прибытия.

Оливье кивнул, поднялся, привязал сумку к крепкому чалому жеребцу, отвязал узду, неуклюже повалился в седло и отъехал.

Кортни Дюран зашнуровал шоссы, завязал ворот туники, чувствуя, как греет шею вечернее солнышко. Что ж, предложение действительно крайне интересное: получив плату от де Борегаров за похищение дамы и ее ребенка, теперь взять деньги у противоположной стороны за то, чтобы освободить пленников.

Дюран громко рассмеялся. Неприятное ощущение, оставшееся после сегодняшних излишеств, вдруг исчезло.

Чернота тянулась бесконечно. Она поглотила Магдалену, и только смертельная хватка пальцев на кольце оставалась единственной связью с реальностью. Ноги ныли от неподвижности, но она не могла сесть, не выпустив кольца, и кроме того, внизу была вода и бог знает что еще. Поэтому она стояла, по-прежнему привалившись к стене. Когда каменная плита над ней с грохотом открылась, этот звук в абсолютном молчании показался таким оглушительным, что Магдалена выпустила кольцо и упала на колени. Руки погрузились в мерзкую грязь, и она закричала. Но падать было некуда, а теперь тьму прорезал свет. Глаза сразу защипало от едкого дыма смолы и жира. Магдалена кое-как поднялась, но прежде чем успела оглядеться, чьи-то руки стиснули ее запястья, потянули наверх. Плита вновь упала, и она оказалась в проходе, пытаясь сдержать всхлипы.

Те же воины равнодушно стояли над ней, ожидая, пока она встанет. Магдалена успела увидеть слизь, заляпавшую туфли, промочившую подол сюрко и платья.

Руки почернели. Она не могла видеть своих диких глаз, мертвенной бледности, безграничного ужаса на лице. Зато видели ее тюремщики. Но эти признаки были вполне обычными для тех, кто побывал в подземной яме. И их тупые крестьянские гляделки, привыкшие еще и не к такой жестокости, безразлично взирали на чужие страдания.

Они отвели Магдалену назад, наверх, наверх и наверх, где воздух пах свежестью и холод камня был всего лишь холодом камня, видевшего свет дня. Стояла, ночь. И она видела только тьму, наполнявшую узкие окна, тьму, прошитую серебряными звездами. Воины открыли дверь ее комнаты, и Магдалена вошла.

Сестра Тереза держала на руках извивавшуюся голодную Зои. У дальней стены маячил Шарль, проницательно отмечая каждый полный ужаса миг, который пришлось вытерпеть Магдалене. Холодные серые глаза довольно поблескивали.

— Ребенок голоден, — заметила монахиня, протягивая девочку. Магдалена взглянула на свои руки. Она не может дотронуться до дочери этими покрытыми неописуемой мерзостью пальцами.

Она молча направилась в гардероб. Вода в кувшине оказалась холодной, но она принялась отскребать грязь с неизвестно откуда взявшейся энергией, забыв о безмерной усталости… усталости духа, цеплявшегося за рассудок, готовый вот-вот соскользнуть в бездну безумия.

Наскоро вытершись и не обращая внимания на мокрые, залитые слизью туфли и подол, она взяла Зои и села. Девочка принялась сосать, и на душе сразу стало легче. Она не смотрела на кузена, который по-прежнему торчал у стены, не сводя с них глаз. Но, держа у груди ребенка, она вдруг ощутила, как самообладание потихоньку к ней возвращается.

Едва ока отняла Зои от груди, как Шарль подошел к двери.

— Ведите ее вниз.

В комнате появились тюремщики.

— Нет… пожалуйста… я не могу…

Она слышала свои мольбы и все отдала бы, лишь бы только не заклинать врага, но ничего не могла с собой поделать.

Кузен молча коснулся щеки. Воспаленных бороздок, процарапанных ее ногтями. И ничего не сказал.

Они повели ее вниз… вниз… вниз… и снова заперли в кромешной тьме.

В десяти милях от Орлеана лежал разлагающийся труп гонца, которому было поручено узнать и доложить де Борегарам об исходе поединка между Эдмундом де Брессе и Гаем де Жерве. Тело лежало в придорожной канаве, куда его бросили разбойники. Дурная новость навсегда осталась заключенной в темнице оскаленного черепа.

Гай де Жерве, Эдмунд де Брессе и Кортни Дюран встретились в тени крепости. Их войска смешались без всяких церемониальных обменов сигналами, без предъявления знамен и штандартов, оставшись незамеченными стражей Каркасона, которая увидела только армию наемников, еще совсем недавно служивших де Борегарам.