Северная корона. Часть 2 - Анна Джейн

- Укроп, ты такой милый, когда несешь чушь. У меня свадьба... - Ника вдруг взглянула на свои руки - скоро на безымянном пальце правой руки у нее появится кольцо. Точно такое же появится и на Сашиной руке.

- У нас мало времени. И я привык быстро решать проблемы, - сказал Никита. - Я предлагаю тебе быть вместе со мной. Тогда мы уедем.

- Что-что? - полезли от удивления брови Ники на самое темечко.

- Ты хочешь остаться со мной?

- Ну, было бы неплохо.

- Тогда мы уедем. Я не останусь здесь. Мне нельзя. Не буду в безопасности, - не без сожаления сказал Никита. - Мне нужно жить где-то очень далеко. Поедешь со мной?

Он помнил ее слова о том, что она готова с ним рвануть хоть на край света.

- Я... я не знаю, - растерялась от такого неожиданного предложения Ника. Для нее такое предложение было подобно неожиданно взорвавшейся бомбе, и сейчас девушка в буквальном смысле была оглушена.

- Укроп, то есть... Никита, это неожиданно, - призналась Ника.

- У меня есть деньги, не беспокойся, ты будешь жить нормально. Более чем нормально. Я гарантирую тебе безопасность. Буду защищать и даже слушать твое нытье.

- Я не ною! - возмутилась Карлова, понимая, что она действительно хочет уехать вместе с этим сумасшедшим парнем.

- У тебя мало времени, чтобы решить, хочешь ли ты уехать со мной или выйдешь замуж за своего дружка, - продолжал Никита. - Подумай над этим прямо сейчас. Знаю, тебе трудно...

- Знаешь, что мне трудно думать? - перебила его Ника.

- Решить. Бросить в этом городе родителей, друзей, работу, всех своих мужиков....

Ника вновь его перебила, не дав договорить:

- У меня один жених!

- Неважно. Ты все время кому-нибудь строишь глазки. Или напиваешься. Или попадаешь в глупые ситуации.

- И ты еще хочешь, чтобы после этих слов я поехала с тобой? - возмутилась Карлова.

- Да.

- Ты сказал, что у тебя есть деньги, что ты будешь меня защищать и слушать, - умолчала про нытье девушка, хотя это ее задело, - но ты самого главного-то не сказал.

- И чего же?

- Сам догадайся.

Он догадался.

- Давай без слюней, - поморщился не привыкший выражать свою любовь и привязанность Ник. По крайней мере, словесно выражать.

- Это не слюни! Это чувства! - возмутилась девушка, ожидающая слов о любви.

- Это сопли, девочка, - отозвался Ник, поморщившись. Пока она спала, он все уже обдумал и взвесил - теперь требовалось лишь согласие Ники.

- Хорошо, - вдруг решилась Ника, и ее взгляд скользнул по его плечу, а затем и по руке, на которой хорошо просматривались вены.

- Что хорошо? - не понял Кларский.

- Поехали. Я согласна, - объявила спокойным тоном девушка, смело гладя в серые глаза молодого человека. - Выйти за Сашу после того, как я ему изменила - не самое лучшее, что я могу сделать. А ты, может быть, хорошо помучаешься рядом со мной.

- Отлично. Ты не пожалеешь, - кивнул Никита. В его серых глазах на миг отразилась вспышка радости.

- Думаю, что пожалею, но раз я уже согласилась...

"Что я делаю? - устало спросила сама себя Ника и сама себе же ответила. - Фигню какую-то".

- Раз согласилась, ты уже не можешь взять слова обратно, - продолжил за нее молодой человек.

Этот вопрос они решили быстро, как что-то само собой разумеющееся. Словно разговор шел о чем-то обыденном.

- Мне кажется, что я в цирке, - только и сказала Карлова и уткнулась носом в грудь парня. Притягательное мучение, приносящее удовольствие, прекратилось - Ник соизволил обнять девушку, мимолетом, правда, словно сделав контрольный выстрел в сердце, а после отстранился и ушел в душ.

Ник закрыла лицо руками, но вопреки всему не расплакалась, а тихонько, с облегчением, рассмеялась и повернулась к окну, коснувшись стекла лбом и слушая тихий шум воды.

Это с ней происходит? Да ну, быть того не может! Но это, однозначно, не сон, даже щипать себя не нужно, чтобы понять это.

Тесей решил пойти против веления богов и вернулся к своей Ариадне, пообещавшей надеть Северную Корону на свадьбу с Дионисом?

- Укроп, - сказала девушка, спустя несколько минут подойдя к двери ванной комнаты.

- Что еще? - раздался оттуда его голос - не самый довольный.

- А зачем ты вернулся?

- За тобой. Как и обещал.

- Что? - не расслышала из-за шума воды его слов девушка, прильнув ухом к двери.

- Я обещал, что вернусь, и вернулся, - громче повторил парень.

- Когда это ты мне обещал вернуться?

- В записке.

- Где?

- Ты оглохла? В записке.

- В какой такой записке? - прокричала Ника.

- В той, которую я тебе оставил на холодильнике.

- Ты оставлял мне записку?

Шум воды прекратился.

- Оставлял, - отозвался Ник уверенно. - Только не говори, что ты такая глупая и не увидела ее.

- Не увидела? - повторила за ним девушка удивленно.

- Нет, ты реально оглохла. Отойди от двери. Иначе я тебя ею ударю, - распорядился Кларский.

Ника послушно сделала несколько шагов влево, дверь душа распахнулась, и перед девушкой появился Никита. Ей тут же захотелось сказать: "Ми-ми-ми" много раз подряд - Ник, с влажной после душа кожей, с одним только полотенцем вокруг бедер казался ей почти богом, которого хотелось обнять. Завидев туманный взгляд Карловой, Никита только головой покачал - по его мнению, сейчас нужно было думать не о глупостях.

- Твоя очередь, - бросил засмотревшейся на него девушке парень. - Чистые полотенца возьми в шкафу, справа.

- Девушек вообще-то первыми пропускают, - мигом пришла в себя та от его тона. А еще он один раз проезд ей не оплатил, сволочь!

- Уважаю таких людей.

- А они тебя - нет. Так что там с запиской? Отвечай.

Никита внимательно глянул на Нику, изучая ее, как профессор обезьянку из подопытной группы макак, над которыми ставили загадочные эксперименты.

- Сейчас ты продемонстрировала свой замечательный слух, тогда ничего увидела, постоянно несешь глупости. Зачем я тебя с собой беру? Вдруг ты окончательно сойдешь с ума рядом со мной?

- Ха-ха. Очень смешно.

- Это действительно, смешно, - искренне улыбнулся Никита, у которого временами было специфическое чувство юмора. Он был бы не прочь, чтобы изредка из-за него у девушки срывало крышу. Как сегодня ночью, например.

Ника гневно взглянула на парня. Ее рядом с ним вообще постоянно бросало в крайности - например, от умиления, как сейчас, до почти ненависти и желания ударить по светловолосой черепушке.