Смертельные обеты - Бренда Джойс

— Еще ночь, дорогая.

Она задрожала, вспоминая все, что было между ними.

— Мы женаты, Колдер! — Она хитро подмигнула ему. — И никто ничего не сможет изменить.

Его взгляд был полон бескрайней нежности.

— Ты выглядишь очень довольной, Франческа. Хм, почему бы это.

«Ха», — только и подумала она, вспоминая, сколько раз Харт любил ее этой ночью. Она теперь не девственница — такого блаженства стоило подождать. Она впилась ногтями в его грудь, видя, как он напрягся.

— Да, Харт, я очень довольна, — усмехнулась Франческа. — Кажется, я усвоила несколько уроков этой ночью.

Он смотрел на нее с умилением.

— Я же обещал заняться твоим образованием.

— И ты это исполнил, — прошептала она, касаясь языком его соска. — О, Колдер, это невозможно, я опять хочу тебя.

— Я создал монстра.

Его рука быстро скользнула к ее лону. И вскоре они оба погрузились в волнующий экстаз.

Франческа обняла Харта и крепко прижала к груди.

— Что ты делаешь?

— Укачиваю тебя, глупец.

Он посмотрел на нее как-то странно:

— Я не ребенок, Франческа.

— Уж это точно! — рассмеялась она и поцеловала Харта в макушку. Взгляд ее упал на портрет. Покрывало сползло с него, приоткрывая часть полотна. — Ты принес его сюда.

— После того, как ты заснула. Подумал, что утром, когда вернется прислуга, нам будет не до него. — Он покосился на портрет. — Прекрасная картина. Сара очень точно поймала все твои черты.

«Он не хочет его уничтожать», — подумала Франческа и резко встала.

— Что ты собираешься сделать?

Франческа улыбнулась через плечо и пошла дальше, даже не подумав прикрыться.

— Он мне нравится, — не умолкал Харт. — Моя скромница жена!

Она рассмеялась и сдернула покрывало с картины, чувствуя восхищенный взгляд Харта, на этот раз направленный не на портрет.

— Неужели я действительно так выгляжу, когда мы вместе и занимаемся любовью?

— Да, милая. Но в жизни ты еще прекраснее и желаннее.

Франческа задрожала от ощутимого в каждом слове и взгляде обожания. Харт поднялся с кровати, прошел по комнате и накинул шелковый халат, небрежно завязав пояс. Она поежилась, словно от холода.

— Ты стал джентльменом, Колдер?

— Да. Хочу принести нам бутылку шампанского, а у меня нет привычки ходить по дому голышом. Да, Франческа, я понимаю, ты стала бесстыдной, я сам создал этого монстра, но тебе тоже лучше не выходить без одежды. Здесь ведь живет Рурк.

Он набросил ей на плечи свой домашний жакет, и она улыбнулась. Внезапно глаза Харта вновь потемнели, и она поняла причину — жакет едва прикрывал ее бедра.

— Сара должна написать тебя такой, — пробормотал он.

— Харт! — воскликнула Франческа от пришедшей в голову мысли. Конечно!

— Я пошутил. — Он обнял ее и на мгновение крепко прижал к груди.

Франческа с удивлением ощутила, что он вновь готов заниматься любовью. Однако Харт отстранился и посмотрел на портрет.

— Его нельзя уничтожать, — задумчиво произнесла она.

Он вскинул бровь.

— Я ведь знаю, ты тоже так думаешь.

Харт вздохнул:

— Ты уже хорошо меня изучила. Нет, мне претит мысль, что можно испортить произведение искусства. Однажды, когда стану старым и седым, буду любоваться этим портретом — вспоминать, как мы встретились, как, несмотря ни на что, все же смогли быть вместе.

— А ты романтик, Колдер!

— Это глупость, ты сама знаешь. — Он сжал ее руку. — Если мы решим сохранить ему жизнь, я помещу его в личную галерею, под замок. Я сделаю так, как ты пожелаешь, Франческа.

Она не раздумывала ни секунды. Обхватив Харта руками за талию, заглянула ему в глаза.

— Я хочу, чтобы однажды, когда мы будем старыми и седыми, ты смотрел на портрет и вспоминал этот момент. А потом вспомнил, как мы встретились, о преступлениях, что мы вместе раскрыли, и как я бросила тебя у алтаря! Ты вспомнишь ночь, когда мы тайно поженились. Задумаешься о плохих и хороших временах нашей жизни, о том, как наша любовь росла и крепла с каждым днем. А вокруг будут бегать наши внуки, Колдер, которых мы будем очень любить, а не демоны, вырвавшиеся из прошлого! — Франческа улыбнулась. — Я твоя путеводная звезда, помнишь? Я не хочу, чтобы портрет был уничтожен.

Глаза его стали влажными, Харт заморгал и не сразу смог заговорить.

— Только ты, Франческа.

Она поцеловала его в плечо.

— Только я, Колдер. Только я.