Территория души. Книга 1 - Наталья Батракова

Узнав об этом, он сразу предложил Анне перейти к нему. Хотя та никогда не делилась с ним подробностями о своей работе, Артюхин чувствовал, что ей там приходится несладко. Несколько раз он ловил в ее глазах такую грусть, что ему очень хотелось просто прижать ее к себе и погладить по голове.

Постепенно он узнал, что у девушки недавно умерла бабушка, вырастившая ее, начались проблемы с мужем, на руках маленькая дочь. И все равно она продолжала улыбаться, всем своим видом говоря, что у нее все хорошо. Он снова предложил работу в своей компании. На этот раз она уже не отказывалась, лишь ответила, что подумает.

Ну а после того, как у ее работодателей начались криминальные разборки, она сама попросила помощи у Артюхина. Только тогда он смог до конца понять, в каком тяжелом положении она находилась в последнее время: без денег — зарплату ей задолжали за несколько месяцев, без мужской поддержки, да еще один на один с бандитами.

Приложив все свои силы, авторитет и влияние, заплатив кому надо, он просто вырвал ее из безвыходной ситуации. О многом из того, что ему пришлось тогда сделать для Анны, никто и не догадывался.

Несколько месяцев, совпавших с его частыми командировками, они виделись редко. К тому же теперь он был для нее не просто случайный попутчик в лифте. Все изменилось, когда на одной из планерок он услышал хвалебные отзывы о Кругловой.

Вновь ею заинтересовавшись, Артюхин перевел Анну в отдел, который занимался транспортом, таможней и разными другими экстренными делами, сыпавшимися на него будто из рога изобилия. Его бизнес продолжал набирать обороты, хотя условия для его развития непрерывно ухудшались. Артюхин помнил о непростом прошлом девушки, и по его просьбе ей поручались только те дела, которые не требовали даже малой доли риска.

Жесткий, а порой и жестокий в отношении с подчиненными, почитавший до этого лишь двух женщин в мире — недавно умершую мать и жену, именем которой были названы несколько дочерних фирм, он был удивительно мягок, непривычно снисходителен и улыбчив в общении с Анной. Очень скоро это заметили многие. Слухи, по-видимому, дошли и до Татьяны.

Но не зря Артюхин считал свою жену одной из самых умных женщин в мире. Она никогда не пыталась выяснить действительную причину его отношения к девушке. Лишь сильнее окружив его теплотой и заботой, лишь добавив радушия в их и без того уютный дом, она, казалось, любила его еще сильнее.

А он разрывался между двумя чувствами: уважением к своей жене, которой просто не мог доставить никакой боли, и яркой влюбленностью к удивительной девушке.

И одна только Анна не понимала истинного положения вещей.

— Ба! — воскликнул Бронкс, войдя первым в тамбур и осматривая прислоненную к стене дверь. — Кто ж так ломает? Ее теперь только на дрова!

— Что же делать? — совсем расстроилась Анна. — У нас поезд через сорок минут.

— А вы езжайте, не волнуйтесь, — непонятно кому ответил Бронкс: то ли Артюхину, то ли Анне. — Сейчас мы ее на место повесим, кто-нибудь из ребят переночует, а завтра новую дверь купим и установим. Ключи к возвращению поезда подвезем. Только номер вагона скажите, а за остальное не беспокойтесь.

— Правда? — обрадовалась Анна и взглянула на Владимира Анатольевича.

— Раз говорит, значит, сделает, — подтвердил тот. — Давай собирайтесь быстрее, а то точно не поедете никуда. Опоздаете.

«Прав был Крылов, — подумал он, добродушно наблюдая за Анной. — Ну не может человек жить без приключений! Ей уезжать, а у нее замок заело. Анекдот, да и только».

— Вот ключи, — протянула она и, поняв всю нелепость их необходимости, смущенно улыбнулась.

— Пошли, чудо с косичками, — то ли Анне, то ли Кате предложил Владимир Анатольевич.

Выходя из лифта, они нос к носу столкнулись с Ритой. Та не поверила своим глазам, когда вслед за обеими Кругловыми вышел сначала Бронкс, которого она видела раньше, а за ним Артюхин. Двое ребят сбегали следом по лестнице. «Во дает! — подумала она. — И чего мужики на бабу как мухи липнут? Да еще один круче другого!»

«Но раз Артюхин здесь, то, может, Крылов освободился?» — вдруг осенило Риту.

Костя вернулся домой в пятницу поздно вечером. Несмотря за занятость и суету, сопутствующую таким конференциям, в мыслях он постоянно возвращался к последней конфликтной ситуации с Анной, к разговору со Светланой и выяснению истинного положения вещей с Сашей и Олегом. Более того, оценивая увиденное на выставке, он словно слышал смешливо-восторженный комментарий Анны, хотя ее и не было рядом.

И еще. Он постоянно ловил себя на мысли, что рука непроизвольно тянется к телефону: он действительно хочет услышать ее голос, но… Усилием воли себя останавливал. Иногда в последний момент.

«Что это? — думал Костя во время обратного перепета в Минск. — Неужели это проникло в меня так глубоко, что я никак не могу выбросить ее из головы? Если бы она подождала еще пару дней, все могло бы сложиться совсем иначе. Или если бы я сказал о своем решении до отъезда».

Зайдя в свою комнату, он первым делом по привычке взглянул на Анины окна. В одном горел свет. Костя долго стоял в темноте, борясь с желанием побежать туда прямо сейчас и, несмотря ни на что, просто прижать ее к себе, ни о чем не спрашивая. Ведь смог же он забыть историю с Артюхиным, заставил себя поверить, что все было именно так!

«Нет, не могу, — тут же отсекал он сам себе путь. — Почему она проигнорировала мое мнение? Почему в течение двух недель не нашла повода подойти, извиниться в конце концов! Да еще сказала, что ошиблась. Тогда…»

Он очень хорошо помнил все слова, сказанные Анной в Праге. Но не мог забыть и сказанные в ресторане.

Роберт побаивался того, как Анна воспримет известие о том, что именно он и был тем самым американцем, из-за которого много лет назад у ее родителей возникли проблемы.

Была еще одна причина, которая мучила его всю жизнь. Он не мог себе простить, что не был настойчив в попытках уговорить Гуровых покинуть вместе страну, неожиданно ставшую опасной, на присланном посольством США вертолете.

…Трехмесячное знакомство постепенно переросло в крепкую дружбу. Джессика старалась ни на шаг не отходить от Катерины. Она больше не скучала, если Роберт отлучался на какое-то время, и под одобрительный смех Гуровых читала ему перед отъездами лекцию о том, что надо мыть руки перед едой, пользоваться обеззараживающими таблетками и т. д.

После того как они практически перебрались жить в госпиталь, девочка старалась хоть чем-то помочь персоналу: подносила лекарства, кормила больных с ложечки, даже пыталась устраивать концерты.

Постепенно персонал госпиталя так сильно привязался к ребенку, а она ощущала столько любви и ласки со всех сторон, что ее маленькое сердечко оттаяло, она стала реже плакать, вспоминая мать. Все чаще в палаточном городке слышался ее смех.

После рассказов Катерины об их дочери, оставшейся на родине, к которой она вначале относилась по-детски ревниво, Джессика стала уговаривать отца поехать в гости к Гуровым. Наблюдая за теплыми отношениями взрослых, она решила для себя, что обязательно подружится с далекой девочкой Аней, у которой такие добрые мама и папа.