Голос сердца - Сьюзен Виггз

Лили проснулась с улыбкой на губах. Сладкая истома и легкаяразбитость во всем теле напомнили ей о прошлом вечере, о тех часах, которые онапровела в объятиях Шона, пока Ред не привел детей. Хотя их время былоограничено, они занимались любовью долго и нежно, и воспоминания об этомпульсировали у нее внутри, вспыхивая в самых потаенных уголках тела. Эта ночьстала для Лили откровением. Мечтой. Экстазом, который был слаще сотни эклеров.

«Шон Магуайер, — произнесла про себя Лили, и это имяпрозвучало у нее в голове словно песня. — Шон Магуайер. Я люблю ШонаМагуайера».

Это было невероятно и восхитительно. Такого страха Лилиникогда еще не испытывала, однако впервые страх не остановил ее. До этого онане осознавала, какой тяжкий груз лежал на ее плечах. С каждым годом на душе уЛили становилось все тяжелее, она уже не помнила, когда ей удавалось свободноподнять голову. И вдруг, когда она отдала свое сердце этому человеку, произошлонечто неожиданное. Груз исчез. Лили чувствовала себя легкой, как перышко. Онажила настоящим и не пыталась заглянуть в будущее. Это была уже несуперорганизованная, целеустремленная Лили Робинсон, а совсем другая женщина.Лили ощущала себя Кармен, Далилой... Клеопатрой!

Лили не знала, что делать дальше. На сегодня у Шона былизапланированы интервью и фотосъемки; обо всем договаривался Ред. Лили хотелаостаться наедине с собой, чтобы насладиться новыми для нее ощущениями. Оналежала на спине, одна в своей постели, прислушиваясь к себе и думая о том, какбы провести всю ночь в объятиях Шона. Никто еще не проснулся. Взяв мобильныйтелефон, Лили выскользнула из фургона и заодно выпустила собаку. Закутавшись всвитер, она позвонила сестре. Лили знала, что на Западном побережье пять утра,но отчаянно желала услышать голос Вайолет. Она казалась себепервооткрывательницей. Сестра была гораздо опытнее в том, что Лили тольконачинала исследовать.

Вайолет ответила со второго звонка. Сначала Лили ничего немогла сказать и только всхлипывала в трубку. Каким-то образом ей удалосьобъяснить сестре, что это слезы радости, а не горя. Кое-как совладав с собой,она проговорила:

— Ах, Вайолет, я никогда еще никого не любила. Я даже незнаю, как это делается.

— Тебе не надо ничего делать. Просто будь собой.

— Звучит как в дзен-буддизме.

— Я тоже ничего не знаю об этом, — призналась Вайолет. — Ятолько знаю, что если это настоящее, не стоит торопить события или задаватьвопросы. Любовь все сделает сама.

— Похоже, прошлой ночью именно это и случилось. Вайолетрассмеялась.

— Ты идешь в верном направлении, Лили.

— Но это же так... непредусмотрительно.

— Ты слышишь себя? Непредусмотрительно — как будто этобанковские инвестиции или что-то в этом роде. — Вайолет помолчала. — Всердечных делах все совсем иначе, — добавила она с неожиданной для ее возрастаумудренностью. — Просто будь счастлива с ним.

— Я думала, что искать счастья с мужчиной все равно, чтоискать конец радуги. Как только ты находишь его, он исчезает.

— Ты сумасшедшая, Лили!

— Я уже беспокоюсь о том, как это отразится на детях.

— Дети будут в восторге. Видеть, как два человека влюбилисьдруг в друга, — разве это может принести кому-нибудь во вред? Они пережилистрашный удар, разом потеряв обоих родителей. Им нужно заново поверить вочто-то. Например, в тебя и Шона.

— В меня и Шона, — прошептала Лили, всматриваясь в утреннийтуман. Она все еще не верила в происходящее, однако не сказала об этом сестре.Ее чувства были слишком новы и неожиданны, Лили не могла описать их. — Мнепора, — проговорила Лили. — И... спасибо, Ви. Ты знаешь, что в жизни главноедля тебя.

Когда Лили вернулась в фургон, Шон причесывал девочек, бегаямежду ними и пытаясь подражать болтовне парикмахера.

— Вот здесь нужно немножко взбить, дорогуша. — Он взъерошилпушистые каштановые волосы Эшли. Девочка радостно смеялась. У Чарли быликосички в стиле Хайди, переплетенные на макушке. Камерон сидел в наушниках ислушал радио. Собака вбежала в фургон, оставляя повсюду грязные следы.

Лили задержалась в дверях. Все эти люди, составлявшие свойуютный мирок, огражденный от большого мира, были очень дороги ей.

Заметив ее, Шон улыбнулся; она ощутила его улыбку словнофизическое прикосновение.

— Доброе утро, мадам, — сказал он. — Вы записаны?

— Боюсь, что нет.

— Посмотрим, что я могу для вас сделать. Эклер? — предложилШон, протягивая ей коробку.

Их взгляды встретились.

— Может быть, позже.