Боль - Вера Холлинс

— Брэд отвлекся, когда они появились, поэтому я ударила его камнем и сбежала из-под прицела. Затем Хейден напал на него, прежде чем полицейские смогли остановить его и схватить.

— На этот раз он сделал что-то правильно, — горько пробормотал Матео. — Я бы сделал то же самое.

Еще один момент удушающей тишины затянулся, его неуместные слова лишили нас дара речи. Челюсти Матео напряглись, когда он понял, что сказал.

— Извини. Я не имел права это говорить…

— Моя дочь воспитала тебя невеждой? — Джонатан прервал его, пригвоздив взглядом к месту. — Успокой эти бушующие подростковые гормоны. — Он посмотрел на меня. — Как твоя мать?

— Я ее еще не видела, но слышала, что она стабильна. Ей сделали операцию на коленной чашечке, и сейчас она под наблюдением.

Джонатан переплел руки.

— Что происходит с миром сегодня? Психопаты повсюду. Подумать только, что могло бы случиться… — Он покачал головой, на его лице было написано недовольство. — Во что превращается наше общество?

— В игровую площадку Джокера, — серьезно ответила Мел.

Я фыркнула и покачала головой.

— В любом случае, как дела в доме престарелых? — Спросила я Джонатана, любопытствуя узнать, как он себя чувствовал в последнее время.

— А что ты думаешь? Мы все одной ногой в могиле. Это не новость.

Мел рассмеялась, а я нахмурилась.

— Джонатан! Не говори так!

— Это правда. А в остальном это довольно скучно. Если бы Аделейн не было рядом, я бы уже обеими ногами стоял в могиле, от скуки до смерти.

Лицо Мелиссы сморщилось от заразительного волнения.

— Вы с А… НП, мистер Джонатан.

Матео усмехнулся. Брови Джонатана сошлись вместе.

— НП? Почему ты не говоришь по-английски? Что это?

— Настоящая пара. Два человека, которые определенно предназначены друг для друга. Хотя, это используется для вымышленных персонажей.

Джонатан цокнул.

— Перестань нести чушь.

Я внимательно посмотрела на Мел, только сейчас заметив, насколько измученной она выглядит. Мешки под глазами были наиболее заметны на ее одутловатом лице, а ее бледные щеки не имели своего обычного здорового розового цвета. Было ясно, что развод родителей тяготит ее.

— А как насчет тебя, Мел? Как ты?

Она пожала плечами.

— Я не хочу беспокоить тебя подробностями. Мы сможем поговорить об этом, когда ты поправишься, но, похоже, мама, Стивен и я переезжаем в Энфилд.

Мои глаза округлились.

— Правда?

Она снова пожала плечами, как будто она была не совсем довольна этой идеей.

— Да. Мы пока переезжаем в дом нашей бабушки и дедушки, а я переведусь в твою школу.

Я встретила теплый взгляд Джессики, и во мне разливались пузыри волнения, несмотря на всю серьезность ситуации.

— Мел пойдет в нашу школу! Это потрясающе!

Джесс улыбнулась мне в ответ.

— Да. Не могу дождаться.

Моя улыбка стала шире.

— Мне жаль, что тебе приходится переезжать, но было бы ложью, если бы я сказала, что не рада видеть тебя здесь с нами.

— Я знаю. Я чувствую то же самое. Это единственное, что есть позитивного во всем этом беспорядке.

Джесс собиралась что-то сказать, но два стука в дверь прервали ее. Хейден вошел, и его темные глаза поднялись, чтобы встретиться с моими. Мое сердце пропустило удар, как только он остановился, его полуулыбка исчезла, когда он увидел, что я не одна. Его глаза сосредоточились на Матео.

О нет.

Его взгляд стал смертельным, его тело напряглось, когда они хмуро посмотрели друг на друга. Напряжение между ними стало ощутимым, на грани того, чтобы перерасти во что-то уродливое.

Нет. Я не должна позволить Хейдену получить неправильное впечатление.

— Хейден, заходи.

Я одарила его ободряющей улыбкой, желая, чтобы он знал, что я рада его видеть. Мое сердце колотилось в ушах, когда он стоял у двери, не двигаясь ни на дюйм. Его глаза пронзили меня, и моя грудь сжалась от боли.

— Что он здесь делает?

Я сжала пальцы на коленях. Я никогда не знала, что говорить или делать в таких ситуациях, и эта не была исключением.

— Матео просто пришел навестить меня…

— Так ты все еще с ним общаешься? — Его глаза обратились к Матео, почерневшему от ненависти.

— Нет! Не… — Я не хотела устраивать сцену перед Джонатаном или на глазах Матео, но мне нужно было, чтобы он мне поверил. — Я даже не знала, что он придет. Он просто беспокоился обо мне…

— Он не имеет права беспокоиться о тебе. — Абсурдность его заявления застала меня врасплох, и на секунду я даже не смогла дышать. Степень его враждебности была токсичной.

— Ты не можешь запретить людям беспокоиться о ком-то, придурок, — сказал Матео, и мои внутренности превратились в лед. Хейден сделал два угрожающих шага вперед, выглядя так, будто он в любой момент мог причинить Матео боль.

Нет. Я не могла позволить им снова ссориться. Визит Матео был просто обычным жестом того, кто беспокоится обо мне, и в этом не было ничего плохого. Матео и я были историей, и этот визит не изменил моих чувств, но Хейден видел эту ситуацию искаженно. Он видел в этом угрозу. Как бы я ни ценила Матео и ни была благодарна ему за то, что он пришел сюда, Хейден был расстроен его присутствием, и мне пришлось решать эту проблему.

— Матео уже уходил. Верно, Матео?

Матео резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Что? — Пробормотал он, удивление и боль застилали его глаза.

Что-то тяжелое сжало мою грудь. Мне не хотелось причинять ему боль таким образом, но Хейден был для меня гораздо важнее.

— Извини, Матео, но тебе нужно идти. Я в полном порядке, так что тебе вообще не нужно обо мне беспокоиться.

Хейден прирос к месту, когда он смотрел между Матео и мной, вся его поза показывала, что он предпочел бы быть где угодно, но не здесь. Я даже не могла сглотнуть, биение моего сердца становилось все более хаотичным. Я ненавидела, что это может полностью разрушить весь прогресс, которого мы достигли за последние несколько дней. Его доверие ко мне было хрупким, почти нулевым, и это могло только заставить нас регрессировать.

Поэтому я заставила себя посмотреть Матео прямо в глаза и сказать последние слова.

— Как бы я ни ценила, что ты пришел сюда, я предпочитаю больше тебя не видеть. Мы… Мы не можем быть друзьями, Матео. Прости. Спасибо тебе за все.

Матео молчал несколько мучительно медленных мгновений, и я могла видеть все на его лице. Это глубоко ранило его, навсегда запечатлевалось