Будет жестко - Анна Шварц

Я возмущенно втягиваю воздух. Это Я устроила сцену?!

— Во-первых, ты говорил про сцену ревности. Во-вторых, это ты устроил сцену, блин!

— Я же сказал, что не устраивал. Я вообще шел за тобой, чтобы просто поговорить, а ты напала на меня. — говорит мне это наглое чудовище, пока я часто дышу, пытаясь справиться со стрессом от его манипуляций.

— Боже, просто хватит. — я подношу ладошку к разболевшемуся лбу. — Ты не продержишься месяц, это даже звучит глупо. — он в ответ приподнимает брови, будто бы я зря сомневаюсь в этом.

— Хочешь поспорить?

— На что?

— Давай если я хотя бы день продержусь, то ты потом будешь делать все, что я захочу в постели? — он поднимает задумчиво взгляд вверх. — Если нет, то то все будет по-твоему. Сама будешь диктовать, когда у нас будет секс и что мы будем делать. Я вообще заткнусь и не буду настаивать.

Я вообще не хотела еще год говорить о сексе между нами после случившегося, но… Это предложение звучит настолько искушающе, что я зависаю. Командовать интимом в наших отношениях… И чтобы он не доставал меня, когда я не хочу? И не выпендривался, когда я хочу?

Целый день он точно делать это не сможет. Пфф. Это просто невозможно.

— По рукам. — произношу спокойно я. — Договорились.

— Поехали домой?

— Нет, я хочу еще немного выпить после стресса.

— Ну, смотри. Раньше начнешь — раньше закончишь. Я б на твоем месте поберег силы.

Ой, боже. Я отворачиваюсь, обходя осколки на полу и покидая балкон с этим самонадеянным демоном за моей спиной. Даже если у него либидо до небес, он все равно устает от секса и просто не сможет делать это целый день, ибо даже у такого как он, есть пределы. Тем более, он почти не спал.

37

— Я хочу поставить еще одно условие. — говорю я уже в зале, напиваясь очередным бокалом шампанского. Как только человек, с которым мой адский монстр активно разряжал минуту назад свою социальную батарейку, уходит.

— Да? — отзывается чудовище. — Попробуй, тогда поставлю и свое. Так будет честно. Можешь озвучивать сколько угодно дополнительных условий, но ты будешь обязана принять и мои.

Боже, чувствую ауру человека, который не раз нагибал кого-то при заключении контрактов в бизнесе. Меня напрягает его ультиматум, но мне правда необходимо договориться кое-о-чем.

— Ты… — я пытаюсь подобрать слова. Все, которые у меня крутятся на языке, подло утаскивают меня в пучину стыда и морализма, отчего я чувствую, что лицо пылает. Есть ли способ выразить это приличным языком? — В общем… Боже. Я в курсе, что ты можешь достаточно долго и увлеченно трахать человека, не оглядываясь на его желания.

— Пфф. — как-то немного снисходительно фыркает профессор, прикрыв глаза. — Так забавно звучит это от тебя. Дай я поправлю: я могу долго и увлеченно трахать тебя, не каждого человека. Что дальше?

— Ничего смешного и не перебивай. Из-за этого у меня есть условие: сегодня я тоже должна получать удовольствие в нашем споре, а не только ты. Ясно?

Он все с той же усмешкой разворачивается ко мне, делая шаг.

— Да, конечно, Цветочек. — его пальцы обхватывают мой подбородок большой нажимает на мою нижнюю губу, пока я хмуро пытаюсь понять, что он делает. — Этот спор продлится до первого твоего обморока от удовольствия. Или мне не останавливаться даже тогда?

— Ты…

— Теперь мое условие: ты молча принимаешь все, что я с тобой сделаю, если я посчитаю, что это тебе понравится. Один твой протест — и ты проигрываешь, а я закрываю дверь на ключ и выкидываю его. Ясно?

— Нечестно. — вылетает у меня.

— Еще как честно. Цветкова со своими пуританскими замашками вряд ли даже представляет о том, что можно делать в постели помимо того, что я ей уже показывал. Мне даже интересно разрушить эту твою ханжескую оболочку и посмотреть, что случится.

Я дергаю уголком губ.

— Какого черта я ханжа?

— Потому что с удовольствием кончаешь от всего, что я делаю, но только после долгих уговоров и споров. Если бы на моем месте был кто-то другой, он сильно переживал бы из-за твоего оскорбленного лица в процессе.

— Боже. У меня не бывает оскорбленного лица! И ты можешь не говорить о таких вещах так громко?

— Пфф. Какая стеснительная ханжа.

— Тебе стоит найти не ханжу, если тебя это не устраивает…. — я замолкаю, когда он прижимает большим пальцем, которым только что трогал мои губы, язык. Я пытаюсь дернуть головой, чтобы он прекратил, потому что мы на людях, но он держит меня очень крепко.

— Какие детские манипуляции. К твоему несчастью, ты меня устраиваешь настолько, что у тебя нет ни одного шанса уйти от меня, Екатерина. Как и от сегодняшнего спора. Не загоняй себя в ловушку, пытаясь сорвать его. Можешь разыгрывать любые сцены, но абсолютно все дороги сегодня ведут на мой член.

Боже.

— Пусти. — шепелявлю я. — Я хочу взять еще выпить.

— Тебе не хватит ли? — он разжимает свой захват, выпуская мое бедное лицо, а я беру бокал со стола. — Какой из вариантов предпочтешь, если отключишься: проигранный спор или чтобы я делал это с твоим безжизненным телом?

Мои глаза закатываются.

— Замолчи, пожалуйста. Ты ужасен.

Может, я немного и ханжа, но он та еще скотина беспринципная.

Я замечаю среди гостей его отца неподалеку, который смотрит в нашу сторону с явным оттенком неодобрения на лице. Просто супер. Кое-кто сегодня на ровном месте настроил против себя всю семью.

Этот чертов демон, тем временем, будто демонстративно перед отцом, делает шаг ко мне и его теплые пальцы проскальзывают под край топа, кончиками дотронувшись до ложбинки позвоночника. Он приобнимает меня одной рукой. Меня пронзает внезапная дрожь от того, насколько он мягко, но неотвратимо врывается в мое личное пространство, заполняя его собой.

— Цветкова, у меня появилась хорошая мысль.

— Какая, боже?

— Когда мы поженимся, я возьму твою фамилию.

Шампанское встает поперек моего горла и я закашливаюсь, резко отвернувшись, чтобы не испортить прикид профессора.

— Господи, что? Зачем?

— Несмотря на все, отец по-прежнему считает меня своим наследником, и это будет забавно, если я неожиданно уйду в другую семью.

Да уж. В чувстве юмора профессору нет равных.

— Боюсь, тогда он точно вычеркнет тебя из наследников. Что будешь делать, когда у тебя кончатся деньги?

— Боюсь, что у него уже это не получится и денег у меня