Больше не кукла - Ольга Островская

– Да, – обнимает ее Повелитель А-атон. Смотрит на меня: – Ния Евгения, нам бы хотелось узнать больше о вашем даре. Ни-одо Са-ард уже сообщил нам, что вы втроем планируете небольшое путешествие после празднований. Как вернетесь, приглашаем вас с супругами в императорский дворец погостить несколько дней. Там мы сможем пообщаться и изучить ваши возможности. Думаю, вам тоже будет интересно узнать больше, как работают подаренные вам способности.

− Да, ваше величество. Если мои мужчины не против, я конечно согласна, – учтиво киваю.

Понимаю, что ни Са-ард, ни Шоа-дар не станут отказывать императорам, но считаю правильным подчеркнуть, что это решение должно быть не только мое.

– Тогда будем ждать вас, – одобрительно кивает А-атон.

На этом мы и прощаемся. После ухода императорской семьи постепенно расходятся и другие гости. Последними наш дворец покидают отец моих мужчин и глава Дома Бронзовых на-агаров, ни-одо Чотжар.

– Как ты? − обнимает меня со спины Шоа-дар, когда мы прощаемся с этими двумя на-агарами на огромной внешней взлетной площадке и наблюдаем, как они направляются к своим шаттлам.

– Почему меня все это спрашивают? – вздыхаю, накрывая его руки своими. Вижу, как к нам приближается Са-ард. Склонив голову, внимательно изучает меня. Как будто ищет признаков, что со мной не так.

– Хм, может потому, что на тебя сегодня было совершено нападение, – тянет Шоа.

− Да, но я даже не могу сказать, что меня это сильно испугало. Только сначала. А потом я почувствовала невероятную злость на нее. И желание прекратить все это наконец. Как только Лина подсказала мне, что нужно делать, я не колебалась ни секунды.

Са-ард улыбнувшись, придвигается еще ближе.

– Я уже говорил тебе, как горжусь тобой? – поднимает мою голову за подбородок. Всматривается в глаза, открыто показывая всю свою безграничную любовь и восхищение мной.

– М-м-м, не помню, – бормочу, немного смутившись.

− Тогда говорю теперь. Я горжусь тобой, любимая.

– Мы гордимся, – с нажимом исправляет его Шоа.

− Да. Мы, – на губах моего старшего мужчины появляется легкая улыбка. – И хоть это ужасно эгоистично, я в определенной степени благодарен Хамане, что она подстроила нашу встречу и привлекла твою ментальную сущность в ту проклятую куклу. Жалею только о том, что тебе пришлось испытать столько боли и испытаний.

– А я даже об этом не жалею, – качаю головой. – Потому что это закалило меня, сделало сильнее и в конце концов подарило настоящее счастье. Что бы там Хамана ни планировала, какие бы испытания перед нами не возникали, победила наша любовь друг к другу. И так будет всегда.

Эпилог

6 лет спустя

– Я думала у меня от испуга сердце остановится, Лина, – в красках рассказываю подруге последние новости нашей семьи. – Вот я держу на руках своего малыша с двумя милыми ножками, а в следующий миг он вдруг выгибается в моих руках с диким ором, ножки покрываются чешуёй, срастаются и превращаются в самый настоящий змеиный хвост. Тоже милый, конечно, но я как-то не ожидала. Вообще не знала, что так бывает. Зэйдан сначала ужасно испугался, а потом вывернулся из моих рук и бултыхнулся в воду. Я его едва поймала в том проклятом бассейне. И уже начала думать, что у моего первенца вместе с хвостом еще и жабры выросли. Сказать, что я была шокирована таким поворотом, это вообще ничего не сказать.

Выдохнув, откидываюсь на спинку своего диванчика и обмахиваюсь руками, стараясь успокоиться. Вспомнив, какой подарочек сделал на днях мой любимый трехлетний сынишка нам всем, я словно снова это все пережила.

– А что Са-ард? Как отреагировал? – сочувственно смотрит на меня Лина.

– Ужасно обрадовался, – признаюсь с улыбкой. – Он конечно все время уверял меня, и совершенно искренне, что ему безразлично, хвостатый его сын, или двуногий, но я же понимала, как ему хотелось, чтобы наследник был похож на него и на весь их род. А теперь выяснилось, что у нас есть настоящий маленький оборотень. И Шоа-дар теперь регулярно внимательно присматривается к ножкам маленькой Селиши, ибо уверен, что его дочь тоже со временем порадует отца черным хвостиком.

– Представляю себе, – фыркает императрица. – Это так мило звучит.

– Это и выглядит мило, – улыбаюсь умиротворенно. – А как дела у твоих малышей? Ребята не обижают сестренку?

− Смеешься? Они ее балуют еще больше, чем все три папы вместе взятые, – закатывает она глаза. – Вот где настоящая императрица. Любая ее прихоть мгновенно выполняется. Я уже устала воевать с этими мужчинами. А Сетору вообще души не чает в своей обожаемой доченьке.

− Пусть балуют. Любви слишком много не бывает, – со смехом утешаю подругу. – Я в детстве все бы отдала, лишь бы узнать, что это такое.

Лина хочет что-то ответить, но дверь на террасу, где мы с ней устроились за столиком в тени цветущей альтанки, тихо приоткрываются, пропуская Шоа-дара, Са-арда и их отца. Они не спеша направляются к нам, что-то тихо обсуждая между собой. Телохранители императрицы, не заметив никакой угрозы, продолжают изображать статуи в стороне.

– Вот не дадут нам с тобой пообщаться, – вздыхает Лина, поднимая запястье, на котором вспыхивает входящим вызовом ее торобраслет. – Интересно, что от меня хочет Чотжар? Я думала, он занят сегодня.

Она нажимает комбинацию вызова и перед нами появляется полупрозрачное изображение главы Дома Бронзовых на-агаров.

– Приветствую, моя императрица. Ния Евгения, – склоняет он голову.

– Приветствую, ни-одо Чотжар, – с искренним расположением улыбается ему Лина.

– У меня к вам срочное дело. Это касается ваш-ш-шей семьи, – помрачнеет на-агар. – Я могу говорить свободно?

– Говори, – приказывает императрица, побледнев.

− Мне приш-ш-шло послание от вашей сестры. Я в свой прошлый визит на Землю оставил ей передатчик на всякий случай.

− Что за послание? – Лина даже с кресла вскакивает. – Можешь мне переслать?

– Да, конечно, – кивает Чотжар, набирая что-то на своем браслете. – Уже сделал.

Императрица быстро открывает еще одну проекцию. И перед нами предстает красивая женщина, очень похожая на Лину, только старше. Заплаканная, бледная и очень испуганная.

− Я не знаю, получите ли вы мое сообщение. Но это моя последняя надежда. Вы обещали помощь. Я больше не знаю, кого просить, – хрипло произносит она.