Начало - Ана Эм

Фин отходит к Калебу, словно опасаясь дальнейшего разговора или наоборот наслаждаясь происходящим. Не могу понять.

Шон не двигается с места, и выражение его лица нисколько не меняется.

Дилан сверкнул глазами на своего брата.

– Эта рыжая.., – его челюсти напрягаются. – Ведьма тренирует стаю? – каждое слово пропитано презрением и гневом, но тщательно подобрано.

Злость вновь оживает под кожей, но мне удается потушить ее прежде, чем та разрастается.

Шон поднимается с дивана, приблизившись к вожаку. Его кулаки сжимаются, но лицо остается непроницаемым, как и у Эдриана.

– Валери. – спокойно говорит он брату. – Ее зовут Валери. И да, она тренирует стаю.

– Мне плевать, как ее зовут. Мы уже прогнали эту суку один раз с наших земель, а теперь ты позволяешь ей жить здесь, есть нашу еду, учить наших людей?

Шон зарычал, но Дилан его проигнорировал.

Моя кровь вспыхивает. Жар поднимается в самом центре и распространяется по венам. Я приказываю себе стоять на месте. Но все мое тело охватывает желание наброситься на этот ограниченный кусок дерьма.

Он брат Эдриана.

Вдох.

Ты на их территории.

Выдох.

– Выбирай выражения. – протягивает Эдриан тем самым голосом. Низким, хриплым, властным. Внешне он остается совершенно спокойным. Но я уже заглядывала в его душу, видела там огонь. Только сейчас до меня доходит, что ему приходится скрывать его. Ведь он вожак. Он не имеет права на импульсивность, в отличие от своего брата. Тот явно готов сорваться, однако Эдриан…

– И пораскинь мозгами. Валери – охотница. Она и в прошлый раз помогла нам с демоном. Ее навыки, знания полезны…

Дилан резко бьет по столу рукой. Я вздрагиваю, но Эдриан и глазом не моргнул.

– Она ведьма. – выплевывает Дилан, точно ругательство.

– А мы волки. Дальше что? – с тем же спокойствием продолжает Эдриан.

Калеб заметно напрягается, но Фин усмехается, будто перед ним разворачивается забавная сцена.

Дилан стискивает челюсти, опираясь обеими руками на стол.

– Видимо та блондинка в постели что надо, раз твои мозги совсем поплыли…

Не знаю, кто из них бросается первым, но Фин с Шоном налетают на Дилана. Эдриан перемахивает через стол. Все четверо оказываются на полу, размахивая руками, ногами. А Калеб…

Черт.

Он смотрит прямо на меня. Я отшатываюсь. Он моргает всего раз и бросается разнимать волков.

Эдриан оттаскивает Фина на удивление быстро.

– Она спасла жизнь Тео, гребанный ты ублюдок. – выплевывает тот.

Калеб крепко держит Шона.

Дилан замирает всего на секунду, но затем поднимается на ноги и смахивает кровь с губы, которая уже зажила. Его взгляд устремлен в пол.

– И теперь я ей должен. – грубо бросает он.

Фин фыркает, вырвавшись из хватки Эдриана.

– Жизнью, придурок. – тычет в него пальцем. – Ты обязан Камилле жизнью. Его сердце почти перестало биться. А знаешь как именно она его исцелила?

Я замечаю, как плечи Дилана тяжело опускаются и поднимаются. Он словно пытается сдержать зверя внутри себя. Шаг за шагом Эдриан пятится дальше от брата, пока не прислоняется к стеллажу, за которым я стою, словно закрывая меня собой.

– Пока раны твоего сына затягивались, – голос Фина становится низким, почти жестоким. – Ее раны открывались. Мы все видели, как она забирала его боль себе. – он делает шаг в сторону Дилана. – Камилла могла остановиться, когда ему больше ничего не угрожало, но не сделала этого. Не сдалась, пока каждая царапина на теле твоего сына не зажила. А потом два дня пролежала без сознания. И как ты ее отблагодарил? Чуть не сломал ей шею.

Кулаки Дилана сжимаются, а на лице вспыхивает такая боль, что мое сердце пропускает удар. Ту же боль я видела на лице Вионы, чувствовала ее. Родительскую боль.

– А когда на нее напали Килиан с сыновьями, – добавляет Шон, нахмурившись. – Она не нанесла ни одной смертельной раны, только защищалась. Хотя они ее едва не убили.

– Как думаешь, – Фин склоняет голову. – Если бы на ее месте оказалась Виона.

Плечи Дилана напрягаются.

– Она бы стала их спасать? Нет. Сестра бы не думая вонзила нож каждому в сердце. Эта девушка ведьма. Да. Но она не заслужила ничего из того, что на нее здесь обрушилось. Я уже молчу о том, что она спасала людей три года назад в Аргосе, пока мы здесь славно жили в своем гребанном пузыре.

Поверить не могу. Они защищают меня. Меня. К горлу подкатывает ком, но мне удается его подавить.

Дилан поднимает тяжелый взгляд на брата.

– Ведьмы убили нашего отца. – тихо говорит он.

Эдриан отталкивается от стеллажа и подходит к столу на свое прежнее место. Казалось, ему нужно быть как можно дальше от брата.

– Камилла и ее сестры не имеют ни малейшего отношения к этому.

– А что думает стая? – Дилан снова сокращает расстояние. Эдриан напрягается всем телом.

– Стая думает то, что думаю я. – голосом вожака заявляет Эдриан, упираясь руками в стол перед собой. – Сестры останутся здесь настолько, насколько захотят. А к Камилле ты будешь проявляешь то же уважение, что я проявляю к Вионе.

Дилан зарычал. Кажется, ему ненавистно слышать имя своей пары в одном предложении с моим.

– И это не обсуждается. – отрезает Эдриан. – Если хочешь что-то изменить, придется бросить мне вызов и стать вожаком. – Дилан вздрагивает от этих слов как от пощечины. – Но до тех пор, ты подчинишься, брат. Иного пути нет.

Тишина повисает в воздухе. Но в конце-концов, Дилан коротко кивает, и я вздыхаю с облегчением. Эдриан будто бы это услышал, потому что его взгляд на секунду проскакивает в мою сторону.

– А теперь давайте начнем это чертово собрание. – объявляет он.

Шон возвращается на свое место на диване. Калеб замирает у стеллажа вместе с Фином, продолжая буравить меня взглядом. Эдриан это замечает и только когда коротко кивает ему, Калеб расслабляется.

Значит, Эдриан и правда разрешает мне подслушивать все.

Дилан сообщает сведения о стае Полной Луны. Оказывается, именно там он и был последние несколько недель. Как я поняла, его отправили в качестве представителя. Я вспомнила две точки на карте и рассказы Эдриана. Значит, речь идет о стае на западе. Они предлагают объединить стаи, хотят жить в этой деревне.

– Зачем им это? – спрашивает Калеб. – Они ведь кочевники.

– Думаю, их стало больше. – предполагает Дилан. – Гэвин пытался тщательно это скрыть, но я