Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

Из подъехавшей коляски выгружались музыканты, тащили инструменты.

Мама представила меня своим гостям, Тушин познакомил с офицерами. Наибольшую симпатию вызвал невысокий, едва ли не ниже меня ростом молодой человек с круглым светлым лицом. Открытым и приятным лицом, глядя на него, хотелось улыбаться. Два остальных точно были представителями высокого общества — это чувствовалось во всем. Уставное выражение красивых лиц, сдержанность, выправка, выверенность движений — такое в крови, дано с рождения.

За праздничным столом жандармов посадили напротив меня, чуть наискосок. Когда все немного насытились, пошли разговоры… негромкая музыка, доносившаяся со стороны террасы, им не мешала. Какая-то дама восторженно воспевала красоту аксельбантов… я особо не прислушивалась и помалкивала — могла не попасть в тему.

— А вы, Таисия Алексеевна? — тихо поинтересовался один из мужчин — Басов.

— А я, Анатолий Владимирович?.. Простите, прослушала сам вопрос? — вежливо уточнила я.

— Это вы меня простите, но к разговору об аксельбантах — как вы относитесь к военному мундиру?

— К военным отношусь прекрасно, — кивнула я, — и странно, если бы иначе — вы наши защитники. Что касаемо военной формы… она красива, но годится лишь для выхода в свет и парадов. Те же аксельбанты…

— Так вы не поклонница аксельбантов, Таисия Алексеевна? — поднял удивленно брови второй аристократ — Доломанов.

— Я — за безопасность, Антон Иванович. Полагаю, аксельбанты вскоре останутся лишь на парадном мундире.

— Любопытно, — отозвался Тушин, — объясните подробнее, Таисия Алексеевна.

— Легко, — пожала я плечами, — широкие плечи, блестящий мундир, высокий воротник, заставляющий держать голову высоко и даже надменно... все это работает на образ власти и дисциплины. Армия все еще строится не столько на боевой эффективности, как на внешнем впечатлении — военный должен выглядеть так, чтобы внушать уважение уже одним своим видом. В эпоху линейной тактики, парадов и строевого боя эполеты были вполне себе… логичной частью военной формы. Они подходили к тому времени, когда армия должна была быть заметной и грозно красивой.

— Подходи… ли? Вы ведь о прошлом времени, или?.. — вкрадчиво уточнил Басов.

— Прогресс не стоит на месте и люди выдумывают все новые способы убивать друг друга — войска уже получили более точное и дальнобойное оружие, а значит, слишком заметный офицер на поле боя превращается в удобную мишень. Эполеты делают командира слишком заметным, — разжевывала я истину, только что в рот не клала: — В старой армии это считалось достоинством: офицера должны были видеть солдаты — он вел их за собой. В новой войне это станет существенным недостатком — его слишком хорошо будет видеть противник-стрелок. Яркий и нарядный мундир, получается, не честь, а риск.

— Полагаете, прятаться в общей массе достойное офицера занятие и даже честь? — вскинулся Доломанов.

— Позвольте, я промолчу, — взялась я за вилку. Ну — дурак же! Объяснила же на пальцах.

— А я согласен… кроме того, эполеты просто неудобны, — серьезно заметил невысокий жандарм. Барон из немцев, как оказалось — Корф: — Согласись, Анатоль — в походной жизни они скорее лишняя деталь — цепляются за ремни, мешают снаряжению, совершенно не сочетаются с шинелью…

— Помнится, Таисия Алексеевна рассуждала еще и о боевой эффективности, — тихо заметил Басов. Он вообще говорил тихо, заставляя невольно прислушиваться к себе.

— Это долгий разговор, — попыталась я закрыть тему — уже жалела, что влезла во все это. В конце концов, эполеты, это действительно красиво. И очень жаль, что уйдут.

— Но мы не спешим, а ваши рассуждения любопытны, — настаивал Корф, — что вы полагаете более подходящим полевому мундиру нежели эполеты?

— Основными требованиями для создания полевой формы будущего станут удобство, простота и маскировка. Форма будет менее броской, цвета ее более тусклыми — грязно-зеленым, к примеру. Декоративные элементы со временем и вовсе исчезнут.

— А как же знаки отличия? — не отставал Корф.

— Возможно, это будут погоны, как тот, что на вашем левом плече, но без аксельбанта. Погоны на оба плеча, более жесткие и со знаками отличия — просветами, звездочками… своим расположением и количеством отвечающими званию. Цвет погон может отличаться согласно роду войск… или просвет на них. Но не в декоре же дело! — откинулась я на спинку стула, — холодное оружие стремительно уходит и армиямуже не до красоты. Гораздо важнее, чтобы одежда не мешала двигаться, не выделяла офицера и подходила повседневной службе. Соглашусь с предыдущим мнением, — взглянула я на притихшую восторженную даму, — в эполетах красота и романтика профессии. Там, где форма должна производить впечатление, где важен церемониальный элемент — на приемах, балах, парадах… старая эстетика продолжит работать, как историческая преемственность, как часть старой военной культуры.

— Вы слишком категоричны, — заметил Доломанов.

— Только устоявшееся, твердое мнение и следует высказывать. Я уверена в своей правоте.

— И все же хотелось бы услышать о недостаточной эффективности нынешней армии — в чем именно вы полагаете этот недостаток, Таисия Алексеевна? — докапывался Басов.

— Речи не было — конкретно о нынешней… но согласитесь, что от линейной наступательной тактики уже практически ушли, потому как — неэффективно. Я мало разбираюсь в стратегии и тактике, а боевая эффективность так и вовсе зависит от многих факторов. Но на нее точно влияет способ ведения боя. От этого зависит величина нанесенного противнику ущерба и уровень потери наших войск… а потеряв в числе первых командира, согласитесь, войска станут действовать менее эффективно. Времена Бородино, когда он шел впереди со знаменем, ушли и слава Богу, — перекрестилась я, — но мы слишком увлеклись военным вопросом, господа…

— Возможно, тогда вы откроете нам правду и о политике… Таисия Алексеевна? — все нудил вполголоса Басов.

— В политике нет правды. Есть только интересы, — ровно отрезала я и занялась своей тарелкой.

Заговорила мама, отвлекая на себя внимание, ее поддержал жених. Вскользь взглянув на Басова, я увидела пристальный взгляд на себя — в упор. Мило улыбнулась и хлопнула ресницами… что с меня взять? Баба же.

Обед был накрыт в столовой и здесь оказалось тесновато, в основном из-за этой дурацкой моды на сверхпышные платья (а скоро вообще вернутся кринолины). Двойные двери в гостиную были распахнуты, она продолжалась просторной прихожей, а дальше шла большая дощатая терраса, с которой следовал спуск, как с крыльца. Небольшой оркестр расположился на лужайке возле террасы, давая место танцам.

Скоро уже должны были их объявить, но тут Тушин, преследуя непонятные мне цели, вдруг попросил:

— Таисия Алексеевна, могу я просить для себя и невесты… да и для всех здесь присутствующих подарок — ту песню... песню славян?

Я