Нет рецепта для любви - Евгения Перова

– Так ты из-за ресторана переживаешь? – Олеся посмотрела Сержу в лицо. – А я-то думала…

– Что ты думала?

Серж вдруг страшно покраснел.

– А-а! Значит, я правильно думала. Это у тебя все из рук валится, да? Ты же влюблен в меня. Еще с Москвы. Думал, я не знаю? Влюблен и ревнуешь. Только странно, что не к Артёму. А к моим мифическим любовникам.

– С чего ты взяла… Артём мой друг… Я никогда… – пробормотал Серж, опустив голову. Олеся отвернулась – выглядел он жалко.

– Послушай, ты же знаешь, что это безнадежно, правда? Я люблю Артёма. Один раз я совершила ошибку. Больше это не повторится.

– Один раз?

– Да.

– Но тогда… почему ты уезжаешь? Я думал…

– Я уезжаю, чтобы возвращаться. Ты не бойся, Артёму я не скажу. Можешь и дальше делать вид, что ненавидишь меня. Только не вздумай уволиться, хорошо?

Олеся ушла, а Серж сидел, растерянно глядя ей вслед. Дома Артёма не обнаружилось, и Олеся направилась в мастерскую – и точно, муж был там. Артём сидел в кресле и разглядывал одну из ее стеклянных безделушек. Олеся постояла, с улыбкой глядя на него, потом сказала:

– Вот ты где!

– Приехала! Ура! – закричал Артём, и Олеся, подойдя, села к нему на колени.

– Как ты тут без меня?

– Нормально. Ника звонила. Представляешь, они с Мишей в Риме. Я пригласил их к нам в гости – ты же не против?

– Я рада. Сто лет не виделись.

– С ними Курзик приедет, ничего?

– Хорошо. Он забавный.

– Ага, мой соперник! Обещал отбить тебя. Еще до нашей свадьбы.

– А-а, волнуешься? Тебе полезно.

– Вот еще. А ты? Как все прошло?

– Очень хорошо! Я пообщалась с редактором журнала Interni, они напишут о нас. Им понравились интерьеры ресторана. Через пару дней приедет репортер и фотограф. А то все только про кухню пишут! Вы с Сержем, конечно, два кулинарных гения, но обстановка ресторана тоже важна, правда? Еще я договорилась с одним магазином в Ницце – возьмут партию моих стекляшек на реализацию. Да, планируется выставка в Париже. Надо будет подумать, что туда отправить. Но это всё не главное. У меня такая новость! Я была у врача и…

Олеся прошептала несколько слов на ухо Артёму – он даже подскочил:

– Что? Ты беременна?

Они долго сидели обнявшись и пытались представить свою будущую жизнь. Ребенок! Каким он получится, интересно?

– Ты кого больше хочешь – мальчика или девочку? – спросила Олеся.

– Мне все равно. Но если будет девочка, давай назовем ее Ксенией?

– Как твою маму? Конечно! Мне нравится Ксения – Ксюша, Ксеничка. Так мило!

– А если мальчик? Тогда Леопольдом, да?

– А может, Кузьмой? – улыбнулась Олеся. – Но я бы предпочла Артёма.

– Одного Артёма на семью вполне достаточно, я думаю. Ну что, пойдем, отметим это дело? Хочешь, в ресторан сходим? Все-таки праздник!

– Давай. Ты позвони своим, пусть нам чего-нибудь вкусненького приготовят, а я пока наряжусь, да?

Олеся побежала к дому, Артём достал мобильник, но не успел набрать номер Сержа, как телефон сам звякнул – Кирилл Поляков прислал сообщение: «Позвони мне». Артём некоторое время мрачно смотрел на экран и думал: «Почему именно сейчас? Когда мы с Олесей так счастливы? Может, не читать? Но сам же настаивал!» Чувствуя предательскую дрожь в коленках, Артём вздохнул и набрал номер Полякова:

– Ну что?

– Наши с тобой друзья отбыли в мир иной. Все трое. Без Вовчика.

– Как?

– А ты не знал?

– Откуда?

– Ну, мало ли. Вдруг опять обошелся без меня?

– А может, это ты обошелся без меня?

– Нет, это не я.

– А кто тогда? Как это случилось?

– Длинного прирезали в собственной постели. Коллеги считают, что это разборки наркоторговцев: у него тайник в полу взломан, там колеса были и порошок. А Шестерка утонул.

– Утонул? – изумился Артём, вспомнив свой сон. – В бочке?

– В какой еще бочке? В речке, спьяну. Там воды-то по колено, но ему хватило. Шел через мостик, а тот хлипкий. Прислонился к перильцам, они обломились, он и свалился.

– Перильца обломились…

– Ну да. А «Четвертый» покончил с собой.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Не знаю. Все очень правдоподобно. Но…

– Что?

– Дело в том, что все случилось почти одновременно. В ночь на пятницу убили Длинного – нашли его утром, сосед за чем-то зашел. Вечером в субботу обнаружили труп Шестерки – эксперт сказал, что он сутки в воде пробыл. А «Четвертый» сиганул в окно в воскресенье. В пять утра.

– Так может, это он?

– Все может быть. Я с Вовчиком побеседовал. Он сказал, что «Четвертый» к нему приходил – как раз после твоего визита. Спрашивал про Длинного и Шестерку. Так что вполне вероятно, что и он. А Вовчик, кстати, развелся! Вернее, жена его выгнала. В общем, на нашей улице праздник.

– А когда это произошло-то?

– Да говорю же, в эти выходные! Вчера я получил сводку, стал смотреть, увидел «Четвертого», позвонил коллегам в область – на всякий случай, проверить, как Длинный с Шестеркой, а они, оказывается, тоже мертвы.

– Кирилл, но это точно не ты? Поклянись!

– Алло? Алло! А, черт… Не слышно ни хрена… Пока, брат! – прокричал Поляков и отключился.

– Пока…

Артём постоял, рассеянно глядя на мобильник, и нервно усмехаясь: надо же, а он-то ожидал совсем другого. Так кто же поработал за него? «Четвертый»? Или все-таки Кирилл? И хочет ли он на самом деле это знать? А если это и правда неимоверная цепь случайностей? Совпадение? И все они умерли именно так, как это и выглядит! Тогда… Что это означает для него, Артёма? Прощение? Оправдание? Освобождение! Артём вдруг рассмеялся, ощутив неимоверную легкость, даже взмахнул руками и подпрыгнул, словно пытался воспарить. Потом повернул к дому, набрал номер ресторана и стал на ходу заказывать торжественный ужин:

– Да, и обязательно малиновый мильфей на десерт!

А Кирилл в это время думал о том же самом: «Кто это сделал?» Ему не верилось, что «Четвертый»: уж слишком профессионально. Может, все-таки Артём с его неимоверным везением? Так ни до чего и не додумавшись, Кирилл вдруг недобро прищурился, вспомнив о последнем соучастнике, пусть и косвенном – о Вовчике. Полякову в голову пришла одна идея, и он хмыкнул: «А что? Пожалуй, надо так и сделать». Он встал и отправился к экспертам, напевая: «Все дело в том, что я Бэтмен!»

Примерно в то же самое время, когда Артём с Кириллом бились над разгадкой произошедшего, на паспортном контроле в Шереметьеве стоял ничем не примечательный мужчина лет сорока – среднего роста, худощавый, русоволосый, с простым и незапоминающимся лицом. Он улыбнулся суровому пограничнику, взял свой паспорт и бодро прошел на посадку. Оказавшись в салоне самолета, вылетающего во Франкфурт, мужчина нашел свое место у окна, сел, откинулся на спинку и закрыл глаза. Ну что ж, дело сделано. Как всегда – чисто, аккуратно и быстро. Расследование заняло куда больше времени. Этот заказ был одним из самых странных в богатой практике киллера, известного в Интерполе под кличкой Оборотень, – неуловимого и опасного. Во-первых, его не ограничили в сроках, а во-вторых, сразу выплатили всю сумму, а не аванс, как обычно. Он спросил у человека, который вышел с ним на связь (про себя Оборотень называл его Диспетчером):