Игра в невесту - Hellic

Карина дала мне отрицательный ответ, после чего мы поспешили проститься, так как ей нужно было на приём к врачу. Я отложила телефон, вздыхая и хватаясь за голову. Мало того, что меня весь день мучали головные боли и тошнота, так теперь из-за всех этих переживаний боль стала совсем невыносимой.

«Может, всё ещё разрешится, и Стас адекватно отнесётся к ребенку под моим сердцем?»— мысленно надеялась я.

Я решила поделиться своими переживаниями с тётей и сообщить ей новость, которой она точно обрадуется. Ведь у тёти Оли я единственная племянница, а детей у неё самой нет.

Ничего не сказав Стасу, я вышла из дома и на такси поехала домой к тёте. Она радушно встретила меня и рассказала, что бабушку тоже арестовали за то, что она долгое время скрывала от следствия важную деталь.

— Её посадят? — без грамма сочувствуя спросила я. Тётя развела руками.

— Это как уж суд решит.

— Ну и поделом ей, — хмыкнула я, поймав на себе осуждающий взгляд тёти, — Ну а что? И Коля, и она сами виноваты. Не нужно было строить интриги за нашими спинами и спинами полиции. Ещё четыре года назад нужно было сознаться, тогда всё встало бы на свои места, а виновник понес бы своё справедливое наказание. А так и она, и Владимир Петрович сядут за соучастие.

Тётя согласно закивала, вздыхая.

— Но они ведь оба делали это во благо. Владимир Петрович старался ради своего сына…

— Даже не зная, о каком из сыновей идёт речь! — фыркнула я, кривясь.

— А мама. Она ведь… — тётя прервалась, раздумывая, как бы закончить.

— Что она? Старалась шантажировать своего бывшего партнёра ради внучки? Да это смешно!

— Ладно… — тётя опустила глаза, скрещивая руки на столе, — Лучше расскажи, как ты. У вас со Стасом теперь всё в порядке? Вроде все проблемы решены, виновники наказаны…

Теперь уже я опустила взгляд на стол.

— Не совсем… — сухо ответила я, не поднимая глаз на тётю. Хотя я и так представляла её лицо в данный момент. Она смотрела на меня в недоумении, ожидая пояснений, — Тётя, я беременна… — сообщив ей тревожащую меня новость, я подняла глаза.

Взгляд тёти Оли переменился. Её глаза округлились от удивления, а рот приоткрылся.

— Беременна? — изумлённо хлопая глазами, переспросила она. Я быстро кивнула, нервно теребя свои длинные локоны.

Удивление резко сменилось на счастливую улыбку, и тётя крепко меня обняла.

— Поздравляю, Лиса. Я так за тебя рада. Ребенок — это большое счастье, — улыбаясь, сказала тётя. Но мне было не до поздравлений.

— Вот бы и Стас так отреагировал, — печально вздохнула я, вспоминая круглые от шока глаза Стаса, когда он увидел тест, и его грубые слова по отношению ко мне и моей беременности.

Тётя сделала шаг назад, отстраненно смотря на меня.

— А он что, не рад?

Я мотнула головой.

— Стас сказал, что это сейчас некстати и у него были совершенно другие планы на наше с ним будущее, — ответила я, и на моих глаза начали наворачиваться слёзы.

— Совершенно другие планы? — ошарашенно переспросила тётя, — Вот же ж идиот! Сейчас я ему устрою «другие планы»! — она развернулась на пятках к двери.

— Тётя, постой… — всхлипнув, я схватила её под локоть.

— Что постой, Алиса!? Что это за мужик такой, который сначала сделает ребенка, а потом кричит, что не готов!? — возмущённо кричала тётя.

— Он не так сказал… — тихонько возразила я.

— А как тогда!? Другие планы у него, видите ли! — гневно размахивала руками тётя, — Где мой телефон? Сейчас я устрою твоему этому Стасу…

Я изо всех сил вцепилась в руку тёти, не давая ей выйти из кухни.

— Не надо… Не звони ему… — жалобно пропищала я, прижимаясь щекой к её руке, — Может, он ещё одумается…

— Пусть только попробует не одуматься, я ему думалку оторву! — стиснув зубы, прошипела тётя, с недовольством косясь в сторону окна.

Я всхлипнула и, упав на плечо тёти, зарыдала. Сердце сжималось только от одной мысли, что Стас может бросить меня с ребенком в животе, а слёзы текли ручьём.

— Ну-ну. Не плачь, моя девочка, — тётя ласково провела рукой по моим волосам, и я зарыдала пуще прежнего, — Ну Лиса. Тебе ни в коем случае нельзя нервничать.

— Я знаю… — сквозь рыдания прошептала я.

— Так, Лиса. Иди-ка ты лучше в кровать, ложись спать. Утро вечера мудренее, — обняв за одно плечо, тётя подтолкнула меня к дверному проёму. Я с возмущением посмотрела на неё и попыталась возразить, но мне не позволили этого сделать, — Давай-давай. Марш в кровать!

Я закрыла дверь своей комнаты и, скинув всю одежду на пол, окунулась под теплое одеялко. Положив голову на мягкую перинную подушку, я моментально уснула, на ночь забыв обо всех проблемах и переживаниях.

Темнота… Я иду вдоль длинного коридора, который, как мне кажется, никогда не кончится. Но вот где-то вдали я вижу свет. Там стоит мужчина… Я делаю несколько торопливых шагов ему навстречу, желая разглядеть тот кулек, что он держит в своих руках. Вдруг этот кулек резко начинает плакать и кричать. Я подхожу к мужчине и наконец могу разглядеть его лицо.

«Стас!? Это ты!?»— щупая мужчину, спрашиваю я. Но в ответ не получаю какой-либо реакции. Мужчина лишь начинает сильно качать младенца в белоснежном кульке, а потом роняет его на пол. Тот начинает кричать пуще прежнего, и я хватаюсь за голову, с ужасом глядя на эту картину.

«Подними же ребенка!»— кричу я, но мужчина только удаляется, оставляя меня наедине с упавшим кульком, который из нежно-белого цвета становится кровавым.

Сквозь глубокий сон я почувствовала, как кто-то касается моих губ. Это был до боли знакомый вкус и запах, и я, сама не замечая того, принялась отвечать на поцелуй. Такой нежный и одновременно робкий.

Только через несколько секунд до меня дошло, что я дома у тёти и меня некому целовать. Распахнув глаза, я моментально подорвалась с постели, испуганно отскакивая назад.

— СТАС!? — вырвалось у меня, — Откуда ты здесь!?

Мужчина стоял у моей постели на коленях, держа обе руки за спиной.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулся он, — Меня впустила твоя тётя.

— Тётя? И зачем же? — обиженно прикусывая губу, спросила я.

В ответ Стас достал из-за спины алую розу и вставил её себе в зубы. Я с ещё большим изумлением захлопала глазами, немея от шока. Во второй руке у него была маленькая голубая коробочка, которую он положил передо мной.