Счастье за углом - Дебора Смит

Внезапно мне очень захотелось позвонить Томасу и сказать, что мы его очень любим.

ТОМАС

Маркус Джонсон и я стояли у Граунд Зироу, глядя через забор на развороченный грунт там, где когда-то стояли башни. Холодный зимний ветер хлестал по лицу. Маркус, пожарный из Нью-Йорка, работал здесь с 11 сентября и не уходил со смены несколько месяцев. Мы стали друзьями, вместе копаясь в крови и пыли руин. Он потерял здесь друга и был полон решимости не потерятьменя. Именно Маркус в тот первый день протянул мне респиратор и сказал:

— Носи, не снимая, Меттенич, иначе твои легкие превратятся в кусок сырого мяса. Тут в воздухе полно дерьма, которое вполне способно нас убить.

Благодаря Маркусу я не вошел в число тех тысяч работников Граунд Зироу, которые получили проблемы с легкими. Он тоже.

— Какого черта тут произошло? — устало спросил Маркус, облокотившись на перила. Вытянув руку вперед, он разжал ладонь, и холодный ветер унес к руинам кроваво-красные лепестки розы. — Мужик, мы хоть когда-нибудь узнаем, что тут на самом деле произошло? И можно ли было это остановить?

Я взял у него розу, сжал в ладони и отпустил лепестки в полет.

— Близкие, которых мы здесь потеряли, мертвы. Это единственное, что можно знать наверняка.

— Власти все грызутся по поводу того, что делать с этой вот городской собственностью.

— Я знаю. Меня просили прокомментировать дизайн мемориала. Я сказал, что мне все равно, что они здесь построят. Мне не нужен мемориал, чтобы помнить о том, что случилось, и какое бы архитектурное чудо они ни впилили на месте башен, при взгляде на это место я буду видеть только башни — и больше ничего.

Маркус кивнул.

— Застройщики будут биться за право собственности еще не год и не два. Жадные ублюдки.

— Пока что это всего лишь проект реставрации. Для всех, кроме погибших здесь людей и тех, кто потерял любимых, это историческое место, где туристы могут сделать фотографии и накупить открыток.

— А может, это и к лучшему, Томас. Если посмотреть с их точки зрения.

— Не знаю. Жаль, что я не верю в простые ответы.

Телефон Маркуса заиграл первые аккорды «What'd I Say?» Рэя Чарльза. Он раскрыл телефон и поднес к уху.

— Да? — Тишина: он слушал. Потом: — Вы дергаете мою цепь, леди. Да, да, я Дензел Вашингтон.

Маркус прижал телефон к нагрудному карману и уставился на меня.

— Ты знаешь какую-то женщину, которая говорит как Скарлетт О'Хара? Заявляет, будто она Кэтрин Дин. Та актриса. Которая поджарилась в машине в прошлом году.

— Это она.

У Маркуса отвисла челюсть.

— Да ты гонишь.

— За чашкой кофе расскажу, как все получилось. Это долгая история.

— Она говорит, что просто хочет узнать: ты приедешь утром или сегодня вечером. Говорит, что «девочки испекли ему торт». «Скажите, что я купила ему новый телефон». И что, по словам ветеринара, «Бэнгер безболезненно расстался с остатками старого аппарата». Кто такой Бэнгер?

— Скажи ей, что я приеду сегодня вечером. Поздно. Я позвоню ей из Эшвилля. Скажи, что я люблю ее. И пусть передаст девочкам, что их я тоже люблю.

— Нет, ну ты гонишь. Кэтрин Дин. Настоящая Кэтрин Дин.

— Настоящая.

Он поднес телефон к уху.

— Крошка. Он говорит, что приедет ночью. Что любит тебя. Что любит девчонок. И позвонит из Эшвилля. Да. Целую. Чмок. Моя жена, кстати, твоя большая поклонница. Все время смотрит фильмы с Кэтрин Дин. Накупила себе DVD. И я тебя люблю. Пока-пока.

Маркус сунул телефон в карман и уставился на меня с открытым ртом. Потом мы снова взглянули на Граунд Зироу.

— Чувак, — сказал он. — Кэтрин Дин, наверное, ясновидящая. Как, блин, вовремя. Я теперь не смогу смотреть на это место и не думать о ее звонке. И ты тоже.

Я кивнул. На сердце полегчало. Кэти смогла набросить свою ауру на воспоминания об этом месте. Чуть-чуть исправить здешний коктейль. Здесь больше не будет такой непроглядной темноты.

КЭТИ

По всей видимости, момент я подобрала идеально. Томас стоял на Граунд Зироу. Девочки все болтали по поводу грубых имен для золотых рыбок, а я подошла к дому, уселась на крыльце и шепнула бабушке:

— Спасибо. Я поняла твое сообщение. И Томас тоже.