Оставь мне музыку! - Мира Ризман

сезон всегда был самым конкурентным, и Кирэй обычно проигрывал в нём тому же Роу, чья харизматичность вечно притягивала спутниц омэйю. Зато теперь и у него появился шанс привлечь внимание богатой и избалованной публики. Именно поэтому, устраиваясь в заказанной ложе, Кирэй, заметив по соседству знакомых, решил, что они нанесут визит вежливости во время антракта. А уже перед третьим звонком он увидел на противоположной стороне Дефа с женой, и тот радостно начал махать. Похоже, дела с галереей пошли в гору, раз он снова начал выбираться на спектакли. Но тут свет в зале погас, и Кирэй воззрился на сцену. Он нарочно выбрал романтическую комедию и теперь задумчиво взирал на перипетии героев, надеясь, что их сложная и запутанная история как-то вдохновит девчонку и настроит на нужный лад. Исподволь поглядывая на неё, Кирэй успел заметить, что та увлекалась сюжетом. Ему вообще всегда нравилось с какой жадностью и вниманием она изучает всё вокруг, будь то показ мод или же документальный фильм. Даже ресторанные блюда вызывали у неё пытливый интерес. Она, как и Корин, готова была разобрать их на составляющие, лишь попробовав на вкус. Но стоило чему-то действительно понравиться, всегда просила сделать доставку для девушек, или же приобрести им подарки. «Она меня так скоро разорит», — видя как выросли счета на содержание гарема, ловил себя на крамольной мысли Кирэй, или же, напротив, обогатит, если её присутствие при нём всё же принесёт свои плоды.

Деф подошёл к ним позже всех. Кирэй успел уже не только познакомить свою даму со всеми, с кем собирался, но и провести ряд полезных бесед.

— Рад встрече, — пожав руку другу, произнёс он.

— А как я рад! — восторженно воскликнул Деф. — Но главное, я, наконец, смог вновь увидеться с леди Вирджин!

Девчонка пролепетала что-то милое в ответ, но Деф на этом не остановился:

— Я просто обязан выразить вам свою искреннюю признательность! Этот ваш блог — он поистине сотворил чудо! Ещё не одна моя коллекция не удостаивалось такого внимания! Представляете, её даже продлили ещё на два месяца и все билеты уже скуплены!

Кирэй ощутил, как внутри разгорается тёмное пламя. Он нахмурился и покосился на девчонку. Та начала смущённо говорить нечто вежливое.

— Да не стоит так скромничать, леди Вирджин! Теперь я понимаю, почему именно вы стали фавориткой Кирэя-сама! Столь талантливой девушки мне давно не доводилось встречать, разве что моя дорогая супруга!

— Действительно, — признал Кирэй тоном весьма далёким от приветливого. — Леди весьма одарена!

Но едва прозвенел звонок окончания антракта, Деф с женой откланялись, а Кирэй резко развернул девчонку к себе.

— И как это понимать? — кипя от негодования, потребовал он ответа. Подумать только, она его обманула! Он тут чуть ли не цыпочках бегал перед ней, всё надеясь завоевать какое-то там доверие, а она в это время за его спиной творила то, что хотела! Немыслимо!

— Я просто не смогла остаться равнодушной! — пытаясь выбраться из его захвата, заявила она. Свет уже померк, а представление началось. Вот только Кирэю было решительно не до него.

— Равнодушной?! — Ему всё труднее было сдерживать свой гнев. — Да ты хоть понимаешь, как это было опасно! Деф непредсказуем, ему практически невозможно угодить, ты могла своим провалом испортить наши с ним отношения!

— Но я ничего не испортила! — возразила она. — Если вы не заметили, ваш друг меня похвалил! Я спасла его выставку!

— И при этом нагло мне солгала!

— А что мне оставалось делать? — вспыхнула она. — Вы постоянно мне всё запрещаете! То я не должна играть, то выражать своё мнение без вашего согласия, то получать подарки, теперь вот я не имею права даже помогать!

— Может, прежде чем так яростно отстаивать свои права, ты вспомнишь о своих обязанностях? — Кирэй лишь чудом сдерживался. Ну что за нахалка! Вместо того чтобы признаться и попросить прощения, она лишь обвиняет! — Ты ведь не забыла, что ты моя любовница? Сколько мне ещё ждать и терпеть твои отказы?

Её дерзкий взгляд окончательно вывел его из себя, заставив вновь поддаться эмоциям. Он притянул дрожащую девчонку и довольно властно прижал к себе. Скользнул ладонью, сдёргивая шифоновый рукав и оголяя плечо, а затем склонился для поцелуя. Но стоило его губам только коснуться её губ, как последовал неожиданный удар. Она дала ему пощечину! Кирэй шокировано отпрянул:

— Да как ты посмела?! — прошипел он, но она, выскользнув из его рук, уже сбегала в темноту. Вот только Кирэй и не думал её догонять. Он приложил ладонь к горящей щеке, пытаясь осознать происходящее. Никогда в жизни никто даже коснуться его без разрешения не осмеливался, а тут… Она хоть понимает, что наделала?!

* * *

Подписала себе приговор. Вирджин бежала прочь из театра, с ужасом осознавая, что ничего изменить уже невозможно. Она ударила омэйю! Высшего! Увы, это не было защитой от нападения, и вообще у неё в глазах других омэйю оправданий бы не нашлось. Она ведь любовница, и негодовать против поцелуя так же нелепо, как кусать руку кормящего хозяина. И никто не будет разбираться, почему она, Вирджин, так поступила. А даже если и попытается, вряд ли поймёт. Ведь все мечтают попасть к омэйю и готовы исполнять все их прихоти просто так. А она не смогла. Не выдержала узких рамок и ненавистной роли фаворитки. Как же она устала ему улыбаться, быть милой и послушной! Словно домашний питомец. Эдакий славный щенок, которого можно нарядить и вывести на прогулку, чтобы затем похвастаться перед друзьями. При этом ей позволялось только дружелюбно махать хвостиком!

Прошедший месяц Вирджин проживала чью-то чужую безликую жизнь, она тщетно пыталась к ней привыкнуть, но получалось только терпеть. Иногда вполне удачно, как тогда, в парке развлечений. В тот день она действительно увидела совсем другого Кирэя, и этот новый образ был неплох. На краткие мгновения у неё даже возникло то самое родное ощущение, какое Вирджин испытывала в детстве, играя с братом. И, возможно, она даже смогла бы его развить в нечто большее, но перед ней, подобно несокрушимому заслону, стоял прошлый Кирэй. Тот, что запер её в эту клетку, в которой она буквально задыхалась от собственного бессилия. И всё вокруг теряло всякий смысл, а вынужденные встречи лишь накапливали затаённую злость. Вот она и выплеснулась! Там, в театре, Вирджин почувствовала себя загнанным зверем, оказавшимся в тупике. Кирэй