Тень и пламя - Рина Рофи

Из спальни донесся его сдавленный хохот, который тут же перешел в покашливание.

Лекса рассмеялась — звонко и заразительно.

— Ахахах, Лиля, да перестань! Сплетни идут дальше академии. Хоть я только через год поступаю, но знаю уже достаточно. У Багровых везде есть уши.

Она пододвинула ко мне коробку с пончиками, ее взгляд стал чуть менее дерзким и более заговорщическим.

— Так что, сестричка, не тяни. Рассказывай. С самого начала. Я хочу все детали. Особенно про ту ночь, когда он вломился к тебе в комнату через дверь. Правда, что ты встретила его ударом в пах?

— Ага, — фыркнула я, отламывая кусочек пончика с шоколадной глазурью. — И главные «уши» — это сам Рэй, если что. Он, наверное, сам тебе все и разрисовал в красках, только добавил про свою героическую отвагу и мои якобы мольбы о пощаде.

Из спальни донеслось громкое, возмущенное: «Я ничего не рассказывал!». Судя по звуку, Рэй наконец-то встал с кровати.

Лекса закатила свои прекрасные зеленые глаза, точь-в-точь как ее брат.

— О, конечно! Он весь из себя молчун. Нет, сестренка, информация шла из других, не менее надежных источников. — Она подмигнула. — У меня свои шпионы в академии и они сообщают, что ваше налаживание взаимоотношений было эпическое.

В этот момент в дверном проеме появился сам виновник торжества. Рэй, с заспанным лицом, всклокоченными волосами и в одних штанах, смотрел на нас с выражением человека, которого только что предали.

— Вы уже тут под меня копаете? — он сипло спросил, направляясь к кофеварке.

— Мы устанавливаем женскую солидарность, братец, — парировала Лекса, сладко улыбаясь. — И Лиля как раз собиралась рассказать мне, с чего все началось. По ее версии.

Рэй, наливая себе кофе, бросил на меня взгляд — смесь укора, усталости и той самой багровой нежности.

— Версию она, наверное, приукрасит, — проворчал он. — Сделает из себя невинную жертву.

— А ты свою не приукрашивал? — парировала я, встречая его взгляд.

Он хмыкнул, поднося кружку к губам.

— Я всегда объективен.

Лекса смотрела на наш обмен колкостями, как на самый увлекательный спектакль, переводя взгляд с меня на брата и обратно.

— Боги, вы идеально подходите друг другу, — с придыханием заключила она. — Два сапога пара. Вредные, упрямые и безумно друг без друга не могущие. Так что, Лиля, все-таки рассказывай. Я хочу услышать историю из первых уст. Начни с самого начала. С того самого дня в академии.

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

— Наши машины подъехали одновременно. Вышли отцы... наши Альфы. Артур — мой, и Оскар — ваш. Они отошли в сторону, о чем-то разговаривали. А я стояла с Марком и Макаром. Своими братьями. Ты же знаешь, мы тройняшки.

Лекса энергично кивнула, ее медные волны так и прыгали.

— Ко мне подошел вот этот вот, — я указала большим пальцем в сторону Рэя, который с самодовольным видом попивал кофе, — вальяжный, наглый...

— И чертовски сексуальный, — невозмутимо добавил он, перебивая.

— Боги, Рэй! И невыносимо нескромный! — метнула я в него убийственный взгляд.

Он только рассмеялся, и Лекса фыркнула, подперев подбородок рукой.

— Он что-то мне рассказывал, — продолжила я, возвращаясь к воспоминаниям. — А у меня, знаешь... как будто волосы встали дыбом на спине, и мурашки побежали... А когда он случайно коснулся руки... я поняла — мне конец. И тогда я сказала, что если он еще раз тронет меня, я ему руку по локоть откушу.

— Ох, жестко! — выдохнула Лекса с явным одобрением.

— Ну а братья... братья поняли, что их миссия в академии — не подпускать его ко мне. И стали вести себя, как мои личные охранники. Это жутко бесило! А Рэй, этот наглец...

— И твой будущий муж, — снова вставил он, сверкнув зубами в ухмылке.

— Р-р-р! Я не давала согласия!

— Так вот, — продолжила я, игнорируя его. — Он постоянно, постоянно, всегда был рядом! Что неимоверно бесило... А потом... потом Хеллоуин. Танец... А потом... ну, стена. В полнолуние зов был сильный... Он выломал стену. Хоть наше женское крыло и закрывалось от мужского в этот день на решетку... А потом я обратилась и помчалась в лес. Этот наглец нагнал меня и... поставил метку.

Я замолчала, чувствуя жар на щеках.

— Но... но мы не завершили ритуал соитием. Ибо... какого фига я должна была ему тут же давать?

— И сама себе проблем добавила, и мне тоже, между прочим, — тут же отозвался Рэй, его голос потерял игривость и стал серьезным. — Незавершенный ритуал — это жутко болезненно. Лиля практически потеряла сознание на следующий день. Жгло, как от раскаленных углей.

Я смотрела в стол, вспоминая ту адскую боль.

— А потом... пришлось завершить... — тихо закончила я.

Рэй тут же восстановил свое ехидное настроение.

— Ой, тебе, как будто, не понравилось...

Лекса смотрела на нас обоих, ее глаза бегали от одного к другому, а на лице расцветала широкая, счастливая улыбка.

— Боги, — прошептала она. — Это даже лучше, чем в сплетнях! Вы оба — настоящие катастрофы! И вы идеальны!

— А теперь... теперь вот я здесь, — развела я руками, словно подводя итог своему безумному рассказу.

Лекса, до этого слушавшая с раскрытым ртом, склонила голову набок, и ее рыжие волны перелились под светом кухонной лампы. На ее лице расплылась озорная, довольная ухмылка.

— И воняешь моим братом, — хихикнула она, беззастенчиво тыча пальцем в мою сторону.

Я застыла на секунду, а затем фыркнула, не в силах сдержать улыбку. Да, отрицать это было бесполезно. Его запах — дикий, дымный, неповторимый — был повсюду: на мне, в воздухе, вероятно, уже въелся в стены этой некогда стерильной квартиры.

— Ну, знаешь ли, — парировала я, поднимая бровь. — Это взаимно. Он тоже теперь пахнет мной. Так что, считай, мы квиты.

Из гостиной, где Рэй устроился с ноутбуком, донеслось его довольное ворчание:

— И я не жалуюсь. Наоборот.

Лекса покачала головой, смотря на нас со смесью восторга и обожания

— Боги, вы невыносимы. Но, черт возьми,