В стране кораллового дерева - София Каспари

Когда обнаружили, что Виктория сбежала, дон Рикардо тут же приказал седлать лошадей. Четкий след указывал на запад. Они все были уверены, что Виктория собиралась укрыться в горах. Возможно, она планировала уехать в Чили. Возможно, там она хотела добраться до какого-нибудь порта, сесть на корабль и уплыть вместе с детьми из страны. Это было абсурдно, но все же правдоподобно. В конце концов, Виктория очень своенравна. «Что же ему от меня нужно? — задавался вопросом Умберто, скрипя зубами, как лошадь по мундштуку. — Чем я ему не нравлюсь? Я ведь его сын, наследник. Я представительный, неглупый, все при мне. Я получил отличное воспитание. Я знаю, как себя вести. Я привел в дом хорошую невестку. Я знаю, что она ему нравится, несмотря на то, что она натворила. А сейчас, пожалуй, нравится даже больше».

Умберто уставился на полоску кожи, которая виднелась между темно-синей рубашкой и седыми волосами дона Рикардо. Черная шляпа защищала отца от солнца, за поясом рядом с револьвером торчал типичный факон — нож, без которого гаучо не мыслил себе жизни. Умберто тут же нащупал нож у себя за поясом — нож Педро, с маленькой пометкой на рукоятке. Должно быть, он потерял его во время бегства, и Умберто взял его себе.

«Почему отец так равнодушен ко мне?» — мучительно думал он, и тут же в голове зазвучал знакомый голос: «Потому что он любит его. Его, Педро. Твоего брата. Этого ублюдка». С тех пор как Умберто узнал об этом, ему все стало ясно: Педро похитил любовь его отца. Когда тот уезжал, их отношения становились лучше. Когда Педро уезжал, отец выказывал признательность, которой всегда так не хватало Умберто.

— Убей его, — шепнула ему на ухо мать, когда обняла на прощанье и поцеловала, — убей их обоих: изменницу-жену и ублюдка.

Умберто не знал, способен ли на такое, но он хотел видеть их мертвыми. Он приложит максимум усилий, чтобы они заплатили за все, что натворили. И скоро, он был в этом уверен, они с отцом обязательно выйдут на их след.

Глава пятая

Анна убрала волосы со лба и уперла руки в бока. Хотя положение было серьезное, она с трудом сдержала смех.

— Что это вы снова тут натворили? — Она поочередно смотрела то на десятилетнюю Марлену, то на сына Марии, Фабио, которому исполнилось четыре года. — Ну-ка признавайтесь, кому принадлежит идея поиграть перьями нанду?

Как и ожидалось, Марлена и бровью не повела. Фабио же взглянул на Анну большими глазами и снова схватил одно из перьев. Анна старалась сохранять серьезное выражение лица. «Ах, — подумала она, — если бы это было наше единственное несчастье! Пара каких-то перьев нанду, что они могут значить?» Она сжала губы, чтобы не рассмеяться.

Месяцы после эпидемии оказались трудными, но Анне удалось вернуть прежних клиентов, правда, не без помощи Юлиуса и поддержки его знакомых и деловых партнеров.

Анна засмотрелась в темные глаза Фабио, которые так напоминали глаза его отца. Спустя несколько дней после рождения Фабио жизнь Марии тоже висела на волоске, и Анне пришлось кормить младенца. Теперь Мария и Фабио жили вместе с ними. Тяжелые времена наконец остались позади.

В мае 1871 года в Буэнос-Айрес был приглашен первый немецкий посол. Имперский орел появился на гербах многих стран и городов. Франко-прусская война[12] в Старом Свете еще больше сплотила жителей немецкой колонии. Все в лихорадочном ожидании высматривали почтовый пароход. Победу праздновали, хотя Анне казалось странным, что события в таких далеких странах оказывали влияние на ее жизнь. С тех пор прошло четыре года.

Анна вздохнула. Вечером Юлиус пригласил ее на ужин, и теперь, когда платье, украшенное перьями нанду, было испорчено, она вновь ломала голову над тем, что бы надеть. Анна была уверена, что зачинщицей была Марлена. Дочка насы´пала во дворе мягкой земли и воткнула туда перья как трофеи. Анна вздохнула. Она знала, что не может долго сердиться на дочь. Из-за того что в первые годы жизни Марлена была многого лишена, сейчас Анна ее баловала.

— Сегодня вечером придет Юлиус? — в очередной раз спросила Марлена.

Нарекания матери были уже давно забыты. Анна спрашивала себя, откуда Марлена знает о том, что придет Юлиус. У дочки был острый слух и зоркий глаз.

— Ленхен сказала, что он пригласил тебя на свидание, — продолжила девочка.

Услышав это, Анна решила призвать сестру к ответу. Почему эта сплетница не занимается своими делами? Сердиться, конечно, она на нее не могла. Отношения с сестрой после ее выздоровления заметно улучшились. Ленхен наверняка могла бы посоветовать, что ей надеть сегодня вечером. Единственное, что огорчало Анну, — Ленхен до сих пор не встретила человека, с которым смогла бы связать судьбу.

Анна закусила губу. Но, возможно, она напрасно волновалась. Ленхен была вполне довольна тем, что есть. В тяжелые времена она заметно пополняла кассу фирмы Бруннер-Вайнбреннер, занимаясь рукодельем. И вскоре клиенткам понравилась изюминка, придуманная Ленхен: цветочный узор на рукаве, вышивка мелким жемчугом, воротник из перьев нанду. Анна знала, что Ленхен в случае чего могла бы ей помочь.

Женщина развернулась, чтобы идти в дом. Она мельком взглянула на скамейку, где всегда сидел ее отец. Она его не увидела. После смерти матери они почти не разговаривали друг с другом. Анна понимала, что не сможет выгнать его со двора, но он больше не был частью ее жизни — она не могла себя пересилить. Отец был самолюбивым человеком. Анна больше не нуждалась в его любви.

Ленхен, как обычно, сидела в гостиной и вышивала новую работу. Анна остановилась в дверях, прислонилась к косяку и стала наблюдать за сестрой. Рука с иголкой совершала едва заметные движения. «Раньше, — промелькнуло в голове у Анны, — я часто задумывалась над тем, что Ленхен почти ничего не может делать, и это меня раздражало. Я считала ее легкомысленным, плаксивым созданием. Я с трудом представляла, чем она могла бы заниматься».

У Ленхен открылись способности к вышиванию, шитью и другому рукоделью. Анне казалось, что ее сестра могла чуть ли не из лоскутков сшить такое платье, которого и в Париже не сыщешь. Она знала, какое украшение будет смотреться лучше, какую шаль набросить на плечи и как скрыть поношенную обувь.

— Прелесть моя, — произнесла ласково Анна.

Ленхен подняла голову.

— Тебе нужна моя помощь? Ты снова не знаешь, что надеть?

Анна пожала плечами и вздохнула.

— Ты права, я действительно не знаю.

Хотя Анна уже много лет была успешной деловой женщиной, она еще ни разу не была в самом дорогом ресторане Буэнос-Айреса. У двери она неуверенно остановилась, но Юлиус крепко держал ее за руку, чтобы Анна не убежала.

— Я думаю… — начала она, когда Юлиус неумолимо потащил ее к входу.

— О чем? — Юлиус искоса весело глянул на Анну.

— Я думаю, что мне не нужно здесь находиться, — выдавила она.

Юлиус продолжал увлекать ее за собой.