Тайники души - Линн Остин

Я вытерла глаза и встала, чтобы помочь тете.

– В последнее время я нечасто задумывалась о Боге, – призналась я. – То, как свекор говорил о Боге, не пробуждало во мне желания узнать о Нем больше.

– Это потому, что Фрэнк читал Библию и ходил в церковь, но на самом деле не знал Бога. Он просто был религиозным. Элиза, хорошо, что ты знаешь Библию и что твой отец водил тебя в церковь, но ты должна узнать Бога.

– И как это сделать?

– Попроси Его о помощи в тот момент, когда сильно нуждаешься. Поговори с Ним, как говорила с тетей Арахис или Гейбом. Ты должна научиться доверять Богу и быть уверенной в том, что тебя поймают, если ты упадешь, как акробаты в вашем цирке доверяли друг другу. Да, Бог велик и силен, но Он никогда не раздавит тебя. Все, что происходит в нашей жизни, идеально, даже если сначала так не кажется. Твои друзья, которые были не похожи на остальных, научили тебя этому.

– Я так по ним скучаю! Они были моей семьей, а я не могла говорить о них десять лет.

– Ты и по Гейбу будешь скучать, – сказала тетя, положив руку мне на плечо. – Мы все будем по нему скучать. Но даже если бы Гейб был все еще здесь, он не смог бы помочь тебе во всем. Иногда может помочь только Бог. Да, Гейб трудился в садах, но только Бог заставляет яблоки расти.

Чуть позже я прогулялась по саду. Я знала, что пришло время поговорить с Богом. Я извинилась за все, рассказала Ему о своих страхах и попросила помочь мне управлять поместьем. Когда я открыла глаза и оглянулась, то поняла, что тетя Батти была права: Бог действительно здесь, рядом со мной. Ветви деревьев – руки Его, они тянутся ко мне, и на каждой висит дар – яблоко.

* * *

Однажды холодным осенним днем пришло время собирать яблоки. Начали прибывать первые сборщики урожая. Сначала я нервничала, думая о том, как сама смогу собрать весь урожай, но затем вспомнила о том, как ловко братья Беннетты управляли цирком. Я поняла, что в цирке никто не пытался руководить всем в одиночку, все работали сообща, слаженно, как настоящая команда, и каждый делал именно то, что у него лучше всего получалось.

Некоторые сборщики работали в садах уже многие годы и наверняка знали о предстоящей работе куда больше, чем я. Поэтому самым опытным из них я платила чуть больше. И они стали бригадирами.

Они заботились обо всем, о чем я забыла, и уберегли меня от множества ошибок.

Когда пришло время продавать яблоки оптовикам, я вспомнила о зазывале на шоу, который кричал всем: «Быстрей, быстрей! Не упустите свой шанс!» И тогда я поняла, что напористые, говорливые оптовики просто играют роль. Больше я их не боялась.

Тетя Арахис, Глория (самая большая женщина), альбинос Альберто – все они смотрели на толпу, сохраняя внутреннюю силу и достоинство, зная, что они ничуть не хуже. Поэтому и я стояла, высоко держа голову, пока меня со всех сторон оглядывали оптовики, удивляясь тому, что женщина продает яблоки.

Я получила цену, которую хотела, и заработала достаточно, чтобы заплатить работникам, купить на зиму угля и всего остального. Больше денег не осталось, но, слава богу, у нас всего было достаточно.

Продав яблоки, я проглотила гордость и пошла к Алвину Гриру и другим соседям за помощью. Нужно было собрать зерно и забить свиней. Я позволила соседям взять напрокат роскошное оборудование Фрэнка и попросила совета, как лучше вести дела.

Последние годы Фрэнк Уайатт жил и работал один. И умер в одиночестве. Я пообещала себе, что никогда не буду походить на него.

Во время сбора урожая тетя Батти работала со мной рука об руку, как стойкий солдат. Мы с детьми так ее полюбили, что умоляли остаться с нами и стать нашей бабушкой, раз уж она больше не пишет книг.

Папочке никогда не удавалось сказать мне, как он меня любит, но, помня о том, как я мечтала услышать эти слова, я начала чаще говорить детям и тете Батти о том, как их люблю.

Со временем боль утраты после исчезновения Гейба начала проходить, как прошла и скорбь после смерти мужа.

Но каждый раз, когда я заходила в мастерскую, где спал Гейб, меня все равно охватывало чувство пустоты. Как, впрочем, и когда я видела Миртл и ее теленка или наблюдала за тем, как сыновья качают свою сестру на качелях.

Теперь я думала о Гейбе пару раз в день, а не пару раз в час, и поэтому знала, что моя тоска постепенно проходит. Возможно, однажды я уже не буду думать о нем.

Накануне Дня благодарения я получила странное письмо, посланное Армией США и отправленное из Вашингтона. Оно было адресовано Фрэнку Уайатту, но я тут же вскрыла конверт и пробежала письмо глазами.

В нем сообщалось, что правительство приносит Фрэнку соболезнования, но его сын Мэтью Уайатт погиб на войне во время Сен-Миельской операции. В последнее время была получена новая информация, которая свидетельствует о допущенной ошибке. Теперь у армии есть доказательства, что Мэтью Уайатта приняли за другого человека и под чужим именем похоронили во Франции.

Армия приносила извинения за ошибку и недобрые вести.

Я вознесла тихую молитву и показала письмо тете Батти, хоть и знала, как она любила Мэтью и как тяжело воспримет эти новости.

Она посмотрела на меня: в ее глазах застыли слезы.

Затем женщина сказала:

– Думаю, лапочка, нужно показать это письмо Джону Уэйкфилду прямо сейчас. Уверена – это ответ на твои молитвы.

В тот же день я поехала в город, и по пути мне вдруг показалось, что Гейб имеет отношение к этому новому витку событий. Однако я быстро отказалась от этой мысли, как, впрочем, и от любой иной, так или иначе связанной с ним. Чем меньше я буду думать о Гейбе, тем мне же лучше.

Я обнаружила поверенного за столом в его, как обычно, захламленной конторе.

– Вы давно не выглядели такой счастливой, миссис Уайатт, – сказал он, приветствуя меня. – У вас хорошие новости?

– Да, наверное… в какой-то степени.

Я протянула ему письмо и присела, ожидая, пока он прочтет.

Закончив, мужчина снял очки и покачал головой.

– Очень жаль. Часто в моей работе плохие новости дают начало чему-то хорошему. В данном случае так и есть. Бедный Мэтью…

– Знаю. Тетя Батти мне так много о нем рассказывала, что мне казалось, я с ним знакома, хотя мы никогда не встречались.

– Семья вашего мужа пережила столько трагедий, миссис Уайатт. Будем надеяться, что все уже позади. – Его унылое, вытянутое, как морда гончей, лицо осветилось радостью. – Теперь, когда у нас есть это письмо, я наконец могу передать наследство Фрэнка Уайатта. Поместье – ваше, Элиза! Безо всяких проволочек!

Я вскочила с кресла и крепко обняла старика.

* * *

– Я нашла новогоднюю елку! – провозгласила тетя Батти за несколько дней до Рождества.

В последнее время она прогуливалась по заснеженному лесу возле пруда Уолдена в поисках подходящего дерева.