Связанные звездами - Минни Дарк

– Поэтому сюда я ехал кружным путем, – закончил Ник. – Очень долгим кружным путем. Но вот я здесь. И можешь мне обещать, что если захочешь мне что-то сообщить, то скажешь прямо? Не проси астрологов сделать это, ладно? И сама не притворяйся астрологом. Так все слишком запутанно.

Жюстин хихикнула.

– Это даже не сработало, – заметила она. – Если подумать, то все мои предсказания выходили мне боком. Будь мне подругой, дерзость! И с головы до ног вооружи! Могло ли это обернуться хуже, чем обернулось?

– И все же я здесь. И мы вместе.

– Исключительно благодаря удаче, – сказала Жюстин. – Исключительно благодаря… удачному вмешательству случая. То есть, если бы ты не увидел, как бродячую собаку сбила машина, и если бы лифт не застрял так надолго, и эта девочка не начала бы цитировать тебе Шекспира, что тогда? Выбор внутри выбора внутри случая. Это все очень сложно и запутанно. Как вообще вышло, что все идет так, как должно идти?

– Я не знаю, как это работает, Жюс. Но знаю, что работает.

– А если вернуться еще дальше в прошлое… Что, если бы Блесид Джонс никогда бы не написала эту песню, или не отправилась бы в этот бар, или ее сердце не было бы разбито, или…

– Шшшшш, – шепнул Ник.

Мозг: Я почти уверен, что он сейчас тебя поцелует.

Жюстин: Наверное, ты прав.

Мозг: Ну, так мы счастливы?

Жюстин: Я все думаю, может, мы бредим.

– С Новым Годом, Жюстин, – сказал Ник.

А потом он ее все-таки поцеловал. И она поцеловала его в ответ.

Перекресток

На западном побережье страны первый день нового года еще только начинался, когда Джоанну Джордан – проводившую новый год не одним бокалом шампанского – разбудил телефон, зазвонивший на прикроватном столике. Жара уже отправила в спальню своих разведчиков – солнечные лучи пробивались по бокам жалюзи; днем наверняка будет просто пекло.

Марк Джордан, лежащий в постели рядом с женой, что-то сонно промычал и открыл один глаз, чтобы посмотреть на часы.

– Сейчас, черт возьми, пять утра, – буркнул он, перевернулся на другой бок и зарылся головой под подушку.

В это время года одеяла были не нужны, как, впрочем, и пижамы. Одетая в тоненькую шелковую сорочку Джо села на кровати и схватила трубку. На дисплее отразился номер восточного побережья. Следуя зову материнского инстинкта, она немедленно подумала о Нике.

– Алло?

Голос на другом конце линии был женским.

– Джо? Это ты?

– Кто это? – спросила Джо.

– Это Мэнди! Мэнди Кармайкл. Милая, я знаю, что у вас еще очень рано, и я прошу прощения, но я просто…

– О боже мой! – воскликнула Джо достаточно громко, чтобы вырвать у Марка очередной стон. Она сползла с кровати и пошлепала по коридору, поморщившись, когда оказалась в залитой солнцем гостиной. – Сколько лет прошло? Должно быть, десять? И каждый новый год я обещаю себе, что свяжусь с тобой, а потом не делаю, но…

Мэнди рассмеялась. Это был знакомый, искристый, заразительный смех.

– Я знаю, знаю. У меня то же самое. Но сегодня утром у меня была веская причина позвонить тебе. Я уже подняла с кровати других М. и Дж. Джорданов в Перте. Бедняги. Но ничего не поделаешь. Я должна была позвонить, – объявила она довольным голосом. – Мне нужно было кому-нибудь рассказать. Мне нужно было рассказать тебе!

Джо была озадачена.

– Тихо, тихо. Спокойнее. Скажи мне, что?

– Итак, я здесь, в Эденвейле, в том же старом доме, и этим утром я зашла в спальню Жюстин. Я всего лишь хотела принести ей чашечку чая, но чтоб мне лопнуть, если у нее не было гостя.

– Что?

– Ник здесь. Ник здесь.

– Ты говоришь?.. – начала Джо.

– Да! – пискнула Мэнди.

– Ты правда имеешь в виду?..

– Да!

Джо помахала ладошкой перед лицом, пытаясь таким, весьма неэффективным, способом снизить накал эмоций, обрушившихся на нее разом. Затем сказала:

– Я знала, что они время от времени видятся… но я даже не думала… Я не смела…

Она смолкла.

– Надеяться – закончила за нее Мэнди.

А затем, на короткий миг, с чудесной помощью проводов, протянувшихся через весь континент, голоса двух старых подруг слились в звонкие, радостные, хоть и с нотками слез, визги.

После полудня в первый день года Дэниел Гриффин сидел в тенистой беседке на заднем дворе Джереми Бирна и потягивал пунш из высокого стакана, пока Заслуженный Редактор «Звезды Александрия Парк» изучал содержимое картонной папки, которую Дэниел принес с собой. Джереми, всего день назад вернувшийся из месячного круиза по островам Тихого океана, как и его муж Грэм – сейчас поливающий клумбы – был отдохнувшим, загорелым и просто невероятно расслабленным.

Неторопливо, сдвинув очки на кончик носа, Джереми просматривал документы в папке: гороскопы, присланные в «Звезду» Лео Торнбери, вырезки из «Звезды» с выделенными ярким маркером переделками от Жюстин. И вот он дошел до последнего документа: письма от Лео, написанного на толстой, бледно-голубой бумаге и присланного в таком же конверте с каплей серебристо-серого воска. Письмо гласило:

Дорогой Дэниел,

Надеюсь, вы помните, с какой неохотой я отнесся к вашему поручению высказать свое мнение касательно будущего мисс Кармайкл в «Звезде», и ответственность эту я взял на себя с тяжелым сердцем.

Мне кажется, что среди мотивов подмены гороскопов мисс Кармайкл не было ни стяжательства, ни злого умысла. Как ни странно, ее видение гороскопов оказалось как минимум в одном случае четче моего. И это заставило меня задуматься, не притупилась ли острота моего видения с годами. Признаюсь вам, что именно проницательность мисс Кармайкл – она совершенно верно определила, что в этом месяце что-то для рожденных под знаком Стрельца подойдет к концу – подтолкнула меня к решению, которым я ныне хочу поделиться с вами. Я намерен уйти с поста астролога «Звезды». И хотя для меня огромным удовольствием было все эти годы служить нуждам этого издания, теперь почетная обязанность вести читателей путями звезд должна лечь на кого-то другого.

Поэтому, касательно мисс Кармайкл, я бы посоветовал вам склониться в сторону великодушия и прощения. Признаюсь, что романтик во мне хотел бы, чтобы из любви ко мне хоть одна женщина совершала бы такие опрометчивые поступки.