Наследие предков - Даниэль Зеа Рэй

в больницу не перенесли тело, после чего Радомир, Терра и Гелиан заперлись в кабинете. Аврора смотреть на то, что творит ее муж с телом Катерины, не желала. Разные слухи на сей счет по поселению ходили. Аврора на них внимания особого не обращала. А теперь вот задумалась о том, что ее муж куда более хладнокровен, чем мог показаться на первый взгляд. И умен. Очень уж он у нее умен.

Аврора оделась и проскользнула по лестнице на первый этаж. Времени на все у нее не больше часа: раньше они свое «исследование» не закончат. Аврора накинула на плечи капюшон и пригнула голову. Франя, вечно сующая нос, куда не просят, на счастье Авроры понесла молву о гибели Катерины по поселку. Глядишь, может к вечеру и вернется, старая. А может, и до утра языком кости перемалывать будет. В любом случае, пока старой в больнице нет, отсутствие Авроры может остаться незамеченным.

Долго стучать не пришлось: Антонина возникла на пороге так же быстро, как пьянчуги в корчме, если наливали задарма.

— Аврора? Ты вообще в своем уме?

Она оттолкнула Антонину, пытающуюся преградить ей дорогу, и направилась, куда шла.

— Ты вообще головой думаешь или задницей? Аврора Реброва! Я к тебе обращаюсь!

Она обернулась к Антонине только у лестницы.

— Катерина мертва, Тоня. Ее убили ночью, а тело подвесили, чтобы остальные подумали, что сама она на себя руки наложила.

Антонина ладонь к губам прижала и к стене прилипла.

— Как… убили…

— Если хочешь мне помочь, отправь кого-нибудь из девочек на пост охраны у ворот в стене сходить. Необходимо выяснить, сколько добровольцев за последнюю неделю в поселок приехало. Желательно, чтобы у меня их список поименный был.

— Аврора… Зачем тебе то…

— Затем, Тоня, что следующей могу быть я. Не стой! Как только список у тебя окажется, в больницу его принеси. Скажешь, что живот у тебя болит, попросишь, чтобы Радомир тебя осмотрел. Там и я подле окажусь: тогда-то ты мне список тот и передашь.

— Аврора… Я девочек попросила дом твой прибрать. Завтра окна новые поставят и дверь отремонтируют.

— Спасибо, Тоня. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

— Будь осторожна, Аврора.

— И ты. Если Радомир вдруг сюда нагрянет, проводи его ко мне.

— Ты уверена?

— Нет. Но ты все равно проводи.

— Хорошо, — кивнула Антонина и оставила Аврору в покое.

Отворив дверь, Аврора скинула с себя плащ и включила «Джослин». Когда текст письма был просканирован, «Джослин» озвучила перевод на языке предков:

«Мы просчитались. Я просчитался. Предки указывали сроки годности оборудования исходя из новых условий существования. Теперь время работает против нас. Ты была права: ответ 346 дней. Передай данные Гелиану. И перестань меня искать: я сам тебя найду, когда сочту нужным».

Аврора присела на диван и попросила «Джослин» зачитать сообщение еще раз. Когда приятный женский голос стих, Аврора уже точно знала, что ей следует делать дальше.

***

Гелиан беспристрастно наблюдал за всем, что происходило в кабинете Радомира. Его Терра, его маленькая жена с легкостью и без отвращения помогала Радомиру кроить Катерину. Гелиан с трудом мог понять, о чем она говорит, изредка выуживая знакомые слова из потока непонятной речи. Тем не менее, он покорно продолжал записывать под диктовку все, о чем просил его брат.

— Ну что, — наконец, подытожил Радомир, — образцы тканей я занесу химику, а теперь давай приведем ее в порядок.

— У тебя бальзамический раствор есть или надо готовить? — спросила Терра.

— Есть. В подвале. Сейчас принесу.

Радомир снял грязный халат и бросил его на пол. Затем вымыл руки и вышел в коридор. Терра молча взяла нитку с иглой в руку и стала зашивать тело.

— Как вы с Радомиром поняли, что она не сама это сделала? — тихо спросил Гелиан.

— На ее шее не было кровоизлияний от ремня. Если бы она сделала это сама — остались бы кровоподтеки. А у нее на шее только борозда.

— «Борозда»?

— Странгуляционная борозда — след от сдавления.

Гелиан положил перо и повернулся лицом к Терре.

— Ты это в книгах прочла или сама видела?

— И читала и видела. У нас в поселке каждый год кто-нибудь руки на себя накладывал. Вешаться любили, иногда топились. Пару раз было, что не сами они это делали. Если я видела, что не так что-то, сразу же Юрию докладывала и с этим разбирался он.

— А вскрытия? Как ты…

— В сарае Прокофьи. К похоронам тело обычно она готовила. У нее даже комната там была специальная для этого. В первый раз я сделала это сама, без ее ведома. Когда она все поняла, выгнала меня и неделю на порог не пускала. А потом парень молодой в поселке помер. Прокофья не могла понять, что сталось с ним, ведь здоровый вроде был. Тогда я и предложила ей посмотреть, что же с ним случилось.

— И от чего он умер?

— У него аневризма передней мозговой артерии была большая. Она-то и разорвалась. К сожалению, тому парню никто не был в состоянии помочь.

— После того парня Прокофья стала тебе в этом деле помогать?

— Не только. Прокофья стала книги читать, которые ты мне дарил. Обо многом мы узнавали с ней вместе.

— Ты никогда не рассказывала, что Прокофья эти книги тоже читала.

Терра закрыла глаза и улыбнулась:

— Боялась, что ты переметнешься и станешь ей книги дарить, а не мне.

— Неужели думала, что я променяю тебя на Прокофью? — улыбнулся Гелиан.

— Не нужно, — предупредила Терра и покосилась на него. — Я не развалюсь и не сломаюсь, если ты озвучишь правду.

— О чем это ты?

— Расскажи я тебе о том, что Прокофья читает твои книги, не пришлось бы тебе жениться на мне. Заручился бы поддержкой самой опытной знахарки в поселке и дело с концом.

— Терра?

— Лучше промолчи, Гелиан. И без того мне тошно.

— И что я должен ответить на это? — он развел руками.

— Я все сказала. Тебе стоит промолчать.

— Ладно. Сменим тему. Расскажи мне о том, чему научили тебя все те мертвые, которых ты…

— Которых я вскрыла? Или которых препарировала?

Гелиан не скрывая удивления, улыбнулся.

— А ты и этим занималась?

— Если бы хоть кто-нибудь узнал о том, чем я занималась, меня бы обвинили в надругательстве над телом человеческим и изгнали за стену.

— Ну, это вряд ли, — хмыкнул Гелиан. — Отец бы тебя защитил.

— От обезумевшей толпы и подлого слуха защитить никто не может. Я знала, чем рискую и на что иду, когда делала это.

— Значит, желание познать оказалось сильнее инстинкта