Простить и поверить - Вера Эн

С этими словами он распахнул дверь и, не дожидаясь ответа, захлопнул ее за собой. Дима хмыкнул, мысленно послав его подальше и непечатно выразив пожелание, чтобы Милосердов никогда оттуда не вернулся. Потом весело обернулся к Лене.

Однако на ее лице была написана непритворная озабоченность.

— Ох, Дим, зря мы, наверное, так наехали на него, — что-то совсем необъяснимое сказала она, и Дима, не веря тому, что слышит, нахмурился. С чего бы это Черемуха вдруг пожалела Милосердова? Или здесь не последнюю роль играл ее отец и его мнение? — Вдруг он что-то важное хотел сказать? — продолжала между тем Лена, а Дима передернул плечами.

— Для кого важное, Лен? — раздраженно уточнил он. Она не сразу ответила, задумавшись, и лоб ее пересекли две сосредоточенные морщины. Дима глубоко вдохнул, заставляя себя угомониться и дать ей возможность решить то, что она считала значимым, и следом оказался вознагражден за терпение.

— Я боюсь, Дим, — негромко проговорила Лена и, приблизившись к нему, очень нежно обняла за талию. — Я не знаю, на что на самом деле способен Милосердов и эти его… помощнички. Они же с самого начала планировали именно на тебя повесить все свои преступления, и то, что мы об этом узнали, вовсе не защищает тебя от их поклепа.

Дима сомкнул руки на ее спине и мысленно прошелся по собственной дурости. Кажется, Кирюха и то лучше понимал Ленку Черемных, чем его отец, учившийся вместе с ней целых одиннадцать лет, а потом столько же любивший ее самой преданной любовью. Потому что именно Кир предупреждал Диму, что не стоит сомневаться в Черемухе, рискуя испортить с ней отношения исключительно из собственных комплексов. А Дима уже насочинял. Когда Ленка всего лишь заботилась о нем.

Черт, как же приятно, на самом деле, когда кто-то о тебе заботится. Особенно любимая Черемуха.

— Вряд ли Николай Борисович при всей своей показательной доброте собирался покаяться в собственных грехах и раскрыть нам подробности своих махинаций, — справедливо заметил Дима. — Скорее, позлорадствовать над нашими неудачами и попугать тебя отцовским гневом. Черт, Ленка, я и подумать не мог, что этому недоноску хватит подлости лезть в чужую постель! Сильно тебя прессуют? Почему мне ничего не сказала?

Лена вздохнула, подбирая слова. Не хотела она, чтобы Димка знал о ее разногласиях с отцом из-за него. Психанет еще, предложив из гордости поискать себе подходящего кавалера, по которому ее родители будут слюни пускать. А Лене не нужен никто, кроме Димки. И пока они снова все не испортили…

— Я уже достаточно взрослая девочка, чтобы не спрашивать разрешения встречаться с тем, с кем я сама хочу, — предельно нейтрально объяснила она. — И мне совершенно не хотелось ссориться с тобой, если бы ты вдруг счел такое отношение к себе оскорбительным. Папа — человек старой закалки, и, если он что-то вбил себе однажды в голову…

Дима усмехнулся: по счастью, без вероятной обреченности.

— Есть у меня шансы убедить его, что я не такой уж пропащий парень, а, Черемуха? — с легкой иронией поинтересовался он и поцеловал ее в губы быстрым нежным поцелуем. Увидел ее удивленный взгляд и добавил: — Не хочу, чтобы ты маялась между двумя огнями. Наверное, было бы красивым жестом отступить, пожелав вам с отцом всяческих благ, но добровольно я больше не откажусь от тебя, Ленка! Ни из какого благородства!

Его голос зазвенел, хоть он и старался свести свои слова в шутку, и Лена сильнее сжала руки, прижимаясь к нему. Пусть тоже не рассчитывает, что она от него откажется! Прошлого урока ей хватило до конца жизни! И эту ошибку она не повторит, даже если придется напрочь разругаться со всей семьей. И подарить этот долбанный сервис, из-за которого столько проблем, Николаю Борисовичу! Димка был дороже! И Лена хотела, чтобы он об этом знал!

— Засунь свое благородство знаешь куда, Корнилов? — чуть дрогнувшим голосом проговорила она, и Дима удовлетворенно улыбнулся. — Я бы папку давно на свою сторону переманила, если бы он не был так Милосердову за спасение жизни благодарен! Вы с ним, кстати, в этом очень похожи. И папе тоже нужны неопровержимые доказательства того, что этот гад действительно гад!

Дима покачал головой: увидеть со стороны собственное упрямство оказалось поучительным. К чему привели его капризы, вспоминать не хотелось.

Но если Ленкиного отца иначе не прошибешь…

— Будут ему доказательства, Лен, — улыбнулся он и прижался губами к ее лбу. — Мы с Кирюхой сегодня…

— Вижу, я вовремя! — раздался за спиной мужской голос, заставивший Лену вздрогнуть. Она выглянула из-за Диминого плеча и совершенно ошарашенно пискнула:

— Папа?..

Глава 28

Они сидели с отцом в той самой кофейне с чудным названием «Коктелье», где не так давно Лена готовила вместе с Кириллом многоэтажные овершейки. Когда отец спросил, где поблизости можно позавтракать после ночного перелета, ей в голову пришло именно это заведение — словно какая-то поддержка в долгом и трудном разговоре.

В том, что он будет долгим и трудным, Лена не сомневалась. И отец, заказав себе глазунью, французский тост и кофе, тут же подтвердил ее подозрения.

— Значит, Николай говорил правду о твоих отношениях с Дмитрием Корниловым, — осуждающе проговорил он, заводя Лену с пол-оборота. — А я, признаться, надеялся, что вы меня разыгрываете. Не могла, думаю, моя дочь второй раз на те же грабли…

— Мы это уже проходили, пап, — напомнила она. — И я весьма удивлена, что ты начал столь часто менять собственное мнение.

Отец хмыкнул: то ли удивленно, то ли раздраженно, но Лена не отреагировала. Отношения с Димой были не той темой, которую она собиралась обсуждать. Даже если отец думал иначе.

— О Дмитрии я поменял мнение лишь раз, — и не подумал отступать от своего он. — Когда он вынудил тебя бросить школу. С тех пор я только последовательно убеждаюсь, сколь правильным было это решение.

Лена закатила было глаза, весьма раздраженная подобной упертостью, однако неожиданно вспомнившаяся Димкина фраза о том, что ему не безразлично отношение Владимира Васильевича, заставила ее сменить тон. Если Диме было это важно, значит, все на самом деле серьезно. И значит, Лена не имеет права на неуместные обиды и молчание.

— И тому есть причины? — прямо спросила она. — Кроме наводимого на Диму поклепа от Николая Борисовича?

Отец нахмурился. Положил на тарелку вилку с кусочком яичницы и недовольно посмотрел на Лену.

— Не знаю, что ты понимаешь под словом «поклеп», дочка, — с чувствительным осуждением ответил он. — Например, восемьдесят вторая