Там, за зорями - Оксана Хващевская

— Я на больничном.

— Ты болеешь?

— Я болела, но мне уже значительно лучше, правда, не настолько, чтобы можно было выходить на работу. Между прочим, это не я так считаю, а мой лечащий врач, — без зазрения совести соврала она.

— Ага, — только и сказал парень, заходя к ней в комнату. Оперевшись плечом о дверной косяк, он скрестил руки на груди и взглянул на нее сверху вниз. — Хочешь, я приготовлю тебе чего-нибудь на завтрак?

— Хочу! Правда, я обычно не завтракаю, обхожусь поутру чаем и бутербродами.

— Сегодня никаких бутербродов! — категорично заявил Блотский.

— Как скажешь? — засмеялась Злата.

— Пойду готовить омлет! Кстати, бабушка звала нас сегодня на ужин. Она собралась печь пироги с мясом, а это, между прочим, ее фирменное блюдо!

Злата засмеялась.

— Лешка, если ты думаешь, что я здесь голодом себя морю…

— Что ты, подружка, мне и в голову такое не пришло! — перебил ее парень. — Я просто объелся вчера твоими горячими бутербродами! — не смог сдержаться парень.

— А ну-ка перестань издеваться! — попробовала возмутиться девушка, но улыбки не смогла скрыть и запустила в парня [подушкой. — Немедленно выметайся из моей спальни!

Лешка ловко увернулся и, посмеиваясь, отправился на кухню.

Глава 25

Из тех немногих продовольственных запасов, которые нашлись у нее в холодильнике, Лешке все же удалось приготовить завтрак. Он сварил овсянку, добавив туда мед, приготовил омлет и сварил кофе. Они плотно позавтракали, Лешке пришлось составить ей компанию, а потом решили отправиться на горку. Как оказалось, Лешка притащил из дома своей бабушки старые деревянные санки. Злата тут же поддержала эту идею. Одевшись потеплее, она заперла дом, и прямо через огороды они отправились к сажалке.

Летом она почти высыхала, а к зиме то, что оставалось, вымерзало, но для них это было не важным. Гора песка и глины от вырытого некогда котлована была единственным местом в Горновке, где можно было покататься.

Решив вспомнить детство, Злата уселась на санки, а Лешка тянул их за веревку прямо по огороду. Он был перепахан на зиму, а у саней не было спинки. Злата пыталась сохранять равновесие на колдобинах, но когда санки все же переворачивались, она падала в снег. Но не спешила подниматься. Загребая ладонями снег, она подбрасывала его вверх, и он тут же вспыхивал миллионами разноцветных огней, искрясь и переливаясь на солнце. Полянская не закрывала глаза, позволяя ему падать на лицо и через мгновение превращаться в капельки влаги. Лешка пытался ее поднять, но она и его осыпала снегом и смеялась, и ее смех звенел колокольчиком в морозном воздухе.

Они до самых сумерек катались на горке. Катались на одних санках, зарываясь в снег. Дурачились и резвились, как дети и смеялись. Щеки у них разрумянились, глаза блестели неподдельным восторгом и искренним весельем, они взмокли но уходить все равно не хотели.

Злата не хотела. Впервые за много дней ей было легко и свободно. Она уже и не думала, что так может быть, и не хотела чтобы эти чувства исчезли, чтобы боль, тоска и печаль с которыми она жила вот уже столько дней, снова возвратились.

Только когда солнце скрылось за горизонтом, мороз усилился, а ранние зимние сумерки опустились на деревню, Лешке удалось увести Злату с горки. К тому времени, когда они смогли добраться до дома Тимофеевны, совсем стемнело, и Злата Полянская дрожала так, что просто зуб на зуб не попадал. Сбросив с себя верхнюю одежду и обувь, она всем телом прилепилась к горячей грубке, мечтая о горячей ванне или натопленной баньке.

Ольга Тимофеевна при виде их всплеснула руками и отправилась поскорее ставить чайник. Дед лишь усмехнулся и, покачав головой, принес из спальни большой плед, в который они вдвоем и закутались до самого подбородка. Они жались друг к дружке, как маленькие котята.

Потом, когда они немного отогрелись, Тимофеевна накрыла стол. Разрезала мясной пирог, налила им огромные кружки чая, приправив его доброй порцией цветочного меда, и позвала к столу.

Вечер получился теплым и уютным. Они долго сидели за столом, разговаривали и смеялись, пили чай и нахваливали пирог. Потом Лешка отправился провожать ее домой. Они шли, не торопясь, по дороге, взявшись за руки, мимо темных домов, и снег поскрипывал у них под ногами. Трещали деревья от мороза, и серебрился лунный свет.

— Когда зимний вечер уснет тихим сном,

Сосульками ветер звенит за окном.

Луна потихоньку из снега встает… — тихонько напела девушка.

Строчки песни были как будто написаны для этого вечера и так и просились с губ.

— А в окна струится сиреневый свет,

На хвою ложится серебряный снег… — подхватил Лешка.

— Ты знаешь эту песню? — обернулась к нему девушка.

— А кто ж ее не знает? Это бардовская песня, и мы часто пели ее под гитару. А ты ее откуда знаешь?

— Я недавно открыла для себя творчество Светланы Зориной. Она поет романсы и эту песню она тоже пела. Возможно, она поет и не так профессионально, как другие, и у нее нет музыкального образования, но ее песни я могу слушать бесконечно! Леш, — немного помолчав, окликнула парня Злата.

— Что?

— А ты мне споешь?

— Эту песню? — улыбнулся парень.

— Нет, впрочем, если хочешь, можешь и эту спеть. Можешь спеть любую, какая тебе нравится, мне все равно. Мне любая понравится в твоем исполнении, мне нравится, как ты поешь!

— Я спою тебе любую песню. Предполагал, что ты попросишь меня об этом, и взял с собой гитару.

— Правда? — с почти детским восторгом воскликнула девушка, едва в ладоши не захлопав.

— Правда, моя золотая подружка! — кивнул он.

Девушка засмеялась и, обхватив Лешкину руку обеими руками, прижалась щекой к его плечу. Лешка тоже засмеялся и, обняв Злату за плечи, прижал к себе. Этот жест был, скорее, бессознательным и машинальным, дружеским и легким, и Злата не усмотрела в нем ничего особенного, но парня неожиданно как будто обожгло. Он споткнулся и едва не упал. Дорога была укатанной и скользкой, и ему пришлось выпустить девушку из своих объятий. Больше он не делал попыток ни обнять ее, ни взять за руку. Засунув руки в карманы куртки, он так и шел до Златиного дома, держась от нее на расстоянии. Впрочем, и этого девушка, кажется, тоже не заметила. Они дошли до ее калитки и остановились.

— Спасибо тебе, Лешка! — просто сказала девушка, поворачиваясь к нему.

— Не знаю, за что, но пожалуйста! Ты уверена, что тебе не понадобится моя помощь? Не понимаю,