Неуловимая подача - Лиз Томфорд

– Потому что я хочу танцевать только с тобой.

Она откидывается назад, словно ожидая, что мы присоединимся к нашим друзьям, но я сажаю ее к себе на колени, давая понять, что мне нужно еще несколько мгновений побыть с ней наедине.

Я беру с дивана журнал.

– Ты приготовила десерт имени моей мамы.

– Как думаешь, он бы ей понравился?

– Понравился бы. – Мое внимание возвращается к ней. – И ты тоже.

– Милая девушка на обложке, как думаешь?

– Милая? – усмехаюсь я. – Не смей называть ее милой. – Я листаю страницы, нахожу ее статью. – Это так много значит для меня, Миллс.

Она улыбается так сексуально, так соблазнительно, что я могу думать только о том, как бы поскорее увести ее отсюда, снять с нее это греховное обтягивающее платье и позволить своему телу сказать ей, как сильно я, черт возьми, по ней соскучился.

– И ты сегодня выглядишь сногсшибательно.

– Извини, что опоздала, – говорит она. – Я надеялась встретиться с тобой дома перед церемонией, но поездка заняла гораздо больше времени, чем я ожидала. Я попала в пробку в Небраске. Как можно попасть в пробку в Небраске? – Она перебирает мои волосы на затылке. – В понедельник у меня было интервью, но потом мне пришлось задержаться в Лос-Анджелесе, чтобы фотограф сделал новые снимки, и Вайолет смогла передать мне копию до моего отъезда. Я хотела сделать тебе сюрприз.

– Это лучший сюрприз, о котором я мог мечтать, но насколько сильно Вайолет меня ненавидит?

Она отрицательно качает головой.

– Она не в восторге от потери своего самого высокооплачиваемого клиента, но рада за меня. Очевидно, она подозревала это все лето.

– А твои контракты?

– Единственный подписанный был с Мэйвен, но она тут же расторгла его, когда я сказала ей, что хочу уйти.

Я не могу сдержать улыбку.

– Ты действительно этого хочешь?

Я знаю, что это так, но, черт возьми, мне нравится слышать это от нее.

– Да, я этого хочу. Жить вместе. Втроем. Ты не дашь мне упасть духом, Кай, а я буду держать тебя в тонусе.

Я киваю, прежде чем скрепить это поцелуем.

– Договорились.

Раздается стук в заднюю дверь дома, и мы оба поворачиваемся, чтобы увидеть Исайю, Зандерса, Стиви, Райана, Инди и Рио, которые, прижавшись лицами к стеклу, наблюдают за нами.

– Господи, вашу ж мать, – выдыхаю я, когда Миллер машет им рукой. – Они все знали?

– Только Инди. Не могла же я заявиться на свадьбу, не спросив разрешения.

– Мама! – окликает Макс с другой стороны стекла, и когда мы оборачиваемся, Райан поднимает его на руки, чтобы ему было лучше видно.

Его голубые глазенки широко раскрыты от волнения, он смотрит прямо на женщину, которую мы с ним так сильно любим. Он стучит по стеклу, как будто это поможет ему до нее добраться.

– Макс здесь? – задыхаясь, спрашивает Миллер.

Он хлопает в ладоши от волнения.

– Мама! Мама!

Миллер прижимается своим лбом к моему, облегченно закрыв глаза, и тихо говорит:

– Сегодня хороший день.

Этим летом я столько раз повторял это, опасаясь, что все это когда-нибудь закончится, но теперь…

– Все дни будут хорошими, Миллер.

Я обнимаю ее, эту девушку, в которую безнадежно влюблен, и влюбляюсь еще больше, когда она нежно целует меня в уголок рта и шепчет:

– Пойдем заберем нашего мальчика.

Держа Миллер за руку, я веду ее к задней двери и открываю перед ней, чтобы пропустить первой.

Небольшая толпа при виде ее волнуется, но она, не колеблясь, направляется прямо к моему сыну, и, как и в первый день их знакомства, Макс стремится оказаться в ее объятиях, буквально соскакивая с Райана в ее направлении.

– Привет, малыш, – шепчет ему Миллер, немного взволнованная, когда ее лоб прижимается к его лобику. – Как же я по тебе скучала.

Она слегка подпрыгивает вместе с ним. Наши друзья уступают им место, возвращаясь на танцпол, пожимая ей руку или приветственно взмахивая в ее сторону.

Она улыбается им всем, явно с нетерпением ожидая продолжения, но сейчас ее внимание приковано исключительно к моему сыну.

– Мама, – шепчет Макс, проводя маленькими пальчиками по татуированной руке.

– Я здесь, Букаш, и обещаю, что никуда не уйду.

Стоя на заднем крыльце, я прислоняюсь к колонне и наблюдаю за ними, стараясь не расплакаться. Этот момент для меня – все. Я вижу, как все становится на свои места, наша семья становится единой. Как мне не расчувствоваться при виде того, как два человека, которых я люблю больше всего на свете, находят такую же любовь друг в друге?

У Макса не хватает слов, чтобы выразить, как сильно он скучал по ней, как сильно он ее любит, но это видно по тому, как он смотрит на нее, как он прижимается к ее плечу, чтобы обнять.

Она для него – все. Так же, как и для меня. Миллер кружится вместе с ним, осыпая его волосы нежными поцелуями.

– Кай! Миллер! – кричит мой брат с танцпола, приглашая нас присоединиться.

Сверкающие глаза Миллер возвращаются ко мне.

– Ты идешь, папочка-бейсболист?

Я усмехаюсь, но мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и осознать происходящее.

– Да. Дай мне секунду, я сейчас буду.

Она тянется, чтобы поцеловать меня в губы, а потом они вдвоем спускаются по лестнице, чтобы присоединиться к нашим друзьям на танцполе. Когда все разбиваются на пары и пространство заполняется, Миллер помогает моему сыну поставить свои ноги на ее. Держа его за руки, она начинает двигаться, и они танцуют вместе.

Макс смотрит на нее так, словно она – весь его мир. Эти двое, эта жизнь… Я не знаю, как мне так повезло, что…

Теперь я могу называть этих двоих своими.

Страх, который когда-то охватывал меня из-за того, что Макс будет обделен, что со мной он не почувствует себя любимым, ушел. В его жизни так много любви, и у меня – тоже.

Миллер оглядывается на меня через плечо, ее счастливые зеленые глаза сверкают в свете гирлянд. Она жестом приглашает меня на танцпол, и, хотя мне нравится этот вид, я не могу отказаться.

Я подхватываю Макса, сажаю его себе на бедро и провожу рукой по пояснице Миллер. Привлекаю ее к себе, она одной рукой обнимает за плечи меня, другой – моего сына, прижимается щекой к моей груди, и мы танцуем вместе.

– Я люблю тебя, – напоминаю я ей еще раз.

Она улыбается, такая довольная, такая умиротворенная.

– Я люблю тебя. – Миллер успокаивающе проводит рукой по волосам моего Макса, и ее внимание переключается на него. – И я люблю тебя.

Так, в окружении друзей, у меня наконец-то появилась семья.

Эпилог

Кай

Шесть месяцев спустя

– Макс, брюки какого цвета ты хочешь надеть сегодня? Красные, синие или зеленые?

Мой сын лежит на спине в одном подгузнике и футболке, на которой жирными черными буквами написано «Два диких года», и смотрит на три пары штанишек, которые я ему показываю.

– Зееные!

– Отличный выбор, дружище.

– Зееные. Мама.

Он ложится на пол, и я просовываю его ножки в оливково-зеленые штанишки.

– Ты прав. Зеленый – любимый цвет твоей мамы, да?

– Да.

Уговорив его неподвижно посидеть на одном месте, и, скорее всего, это единственный раз, когда он сегодня будет в таком состоянии, я пользуюсь возможностью надеть на него носки и клетчатые кроссовки.

– Кого ты сегодня увидишь, Букашка?

– Маму.

Я посмеиваюсь.

– Да, но ты видишь ее каждый день. Кого еще?

– Сая.

– Да, твой дядя Исайя будет здесь. И…

– Монни.

– Да. Я думаю, дедушка Монти будет здесь с минуты на минуту. – Я поднимаю его и ставлю на ноги, разодетого в пух и прах по случаю его второго в жизни дня рождения. – И почему сегодня соберутся все наши близкие?

Улыбка Макса становится шире, он обеими руками указывает на себя.

– Ради тебя! Потому что у тебя день рождения, да? – Я слегка щекочу ему живот. – Сколько тебе сегодня исполнилось?

Мой сын поднимает руку, демонстрируя все пять пальцев.

– Тебе пять лет?! Когда это случилось?

Он смеется над собой, когда я помогаю ему загнуть три пальца.

– Или тебе два?

– Два!

Черт побери, как так