Злодей и фанатка - Фэя Моран

– Счастливого Хэллоуина, ублюдок! – прокричали мы с Тиган, наблюдая, как тонут задние огни машины Эвана, и засмеялись, держась за руки.

Я стояла в костюме Женщины-кошки, с хвостом, ушками и маской, ловя взгляды Дэвлина, которому, кажется, очень нравился мой наряд. Он стоял рядом, глядя на меня, и даже несмотря на маску Крика на его лице, я видела, что он улыбается. Нежно касаясь моей руки кончиками пальцев.

В моменте Дино в маске демона накинул на плечи Тиган, которая стояла в одном коротеньком блестящем зелёном платье Динь-Динь, свою кожаную куртку, но она лишь поморщила нос, не оценив его джентльменский жест, что, кажется, только сильнее его раззадорило. Всю дорогу он называл её Конфеткой и болтал с ней без умолку, и я поняла, что следующим в Ист-Ривер попадёт именно он.

Дожевав конфеты, мы с лёгким сердцем покинули место, смешавшись с толпой. В свете уличных фонарей мелькали самые разнообразные костюмы: ведьмы, оборотни, злодеи из фильмов, зомби, монстры и супергерои…

В эту ночь можно быть кем угодно, нацепить любые маски. Мы выбрали маски судей и палачей, и наказали одного подонка, когда он этого не ожидал.

Так что, пожалуй, это лучшая ночь в моей жизни.

После той, в которой в моей жизни впервые появился Дэвлин Слэттери, разумеется.

БЛАГОДАРСТВЕННЫЙ ОТЛИЗ

Четвёртый четверг ноября

День Благодарения

Квартира в Сансет-Парке на Пятой авеню, была полна тёплого пряного аромата жарящейся индейки и тыквенного пирога.

Я наблюдала за тем, как Тиган с большим энтузиазмом помогала Линде с нарезкой овощей и раскладыванием их на больших тарелках. Сирша следила за духовкой, в которой пёкся пирог, и периодически бросала взгляды на часы. У меня уже вовсю урчало в животе, желудок требовал пищи, а я нарочно не ела ничего с самого утра, чтобы трапеза прошла исключительно со всеми за столом и чтобы я смогла в полной мере насладиться всеми кулинарными шедеврами Линды.

Пузатый дядя Хавьер за соседней комнатой, откинувшись в кресле, учил Дэвлина, Дино и Луку тому, как правильно разделывать индейку, периодически прерываясь на громкий кашель и смех.

На кухню вдруг пожаловал Лука, и вид у него был уставший.

– Мам, можно я посижу с вами? – спросил он Сиршу, плюхаясь на стул. – У вас спокойнее… Хавьер реально думает, что мне интересно слушать подробности того, как однажды во время разделывания индейки, ему в рот залетела пчела. Он уже полчаса рассказывает эту историю во всех красках, с жужжанием и размахиванием руками. У меня скоро голова лопнет.

Тиган хихикнула, ловко нарезая сельдерей, а Линда захохотала, кивая:

– Верю, мой милый. Он обожает рассказывать эту историю.

Лука закатил глаза и устало упёрся лбом в стол. Меня умилял этот белобрысый мальчишка, такой юный и наивный. В нём не было ни капли той грубости, которая была присуща его дяде. Когда я всё-таки вернула ему на прошлой неделе его кеды, которые он вручил мне в первую нашу встречу, он даже удивился тому, что я помнила о них. А потом очень мило улыбнулся. Он выглядел как золотистый ретривер в этот момент. Золотистый ретривер, шерсть которому перекрасили в белый.

– Эй, Снежок, – позвала его я, и он поднял голову, взглянув на меня своими ярко-голубыми глазами. – Как дела в школе?

– Нормально, – пожал он плечами. – Алгебра немного подбешивает, скоро зимние экзамены, а у меня в голове каша. Но в остальном всё о’кей.

– О, ну я уверена, что ты справишься. Ты же такой умный. Весь в свою маму.

Сирша улыбнулась, услышав это, и в груди эта улыбка у меня отозвалась теплом. Мне казалось, она меня недолюбливает с самого начала, но, похоже, теперь всё хорошо.

– Лука, где твоя сестра? – спросила она, вытащив из духовки испёкшийся пирог.

– Слушает истории Хавьера. Ей они, кажется, понравились.

– Позови её.

Лука вскочил со стула, подошёл к дверному косяку и громко позвал Ифу по имени. Почти сразу раздался быстрый топот маленьких ножек по полу, и на кухне вскоре возникла милая девочка в белом платье, которое купил для неё Дэвлин как подарок на День Благодарения, чтобы она была самая нарядная за столом.

– Да, мам? – пискляво отозвалась она.

– Отнеси стаканы в гостиную, пожалуйста, – попросила Сирша.

И Ифа без пререканий тут же бросилась выполнять слова мамы.

Они вели себя как счастливая семья, несмотря на то, что за прошлое крылось за ними. Я с горечью вспоминала о том, что Лука – результат изнасилования Сирши собственным отчимом, и мне становилось тошно. А вот чьей дочерью была Ифа я так и не узнала.

– Выглядит замечательно, – похвалила Линда работу Тиган, и та гордо улыбнулась. – Думаю, можно уже вынести к столу. Пока индейка не приготовилась.

– Я сделаю, мам, – вызвалась я, не желая до этого возиться с продуктами, но радуясь, что могу помочь хотя бы этим.

Я уже так привыкла называть её мамой, что даже не замечала, как это происходит. Слово слетало с губ легко и естественно, как будто так было всегда. И никто вокруг не обращал уже никакого внимания на это.

Однажды, когда я осталась ночевать у них в очередной раз, Линда, поглаживая меня по волосам, вдруг вызвалась прочесть мне сказку перед сном, и только спустя несколько дней я узнала, что об этом её попросил Дэвлин. Я никогда не рассказывала ему о своей нужде в сказках на ночь из-за того, что была их лишена. Каким-то образом он догадался об этом сам.

И я влюбилась в него ещё сильнее после этого поступка.

Линда передала мне две тарелки с нарезанными овощами, и я вышла в гостиную. Хавьер продолжал громко болтать, а у Дэвлина был такой вид, будто из него выкачали почти всю кровь, и он еле держался на последнем издыхании. Увидев меня, он выпрямился, как будто к нему наконец прибыло спасение.

Теперь среди нас он был без маски, и ни Хавьер, ни Линда, ни Тиган не посчитали его уродливым из-за шрама, что сделало его прежнее беспокойство по поводу этого бессмысленным. Тиган просто удивилась, не более. И достаточно быстро привыкла.

– Эх, как жаль, что теперь вы не дорасскажете историю о том, как в детстве вас чуть не насадил на рог бык, – наигранно вздохнул Дэвлин, поднимаясь мне навстречу и принимая тарелки. А потом шепнул мне: – Если он продолжит свои рассказы, то я точно не доживу до индейки.

Я захихикала, глядя на то, как он