Гипнотизер - Барбара Эвинг

В тот вечер они прощались со своим домом в Блумсбери, с его прекрасными высокими комнатами и прозрачными дверями, ведущими в сад, где их всегда так радовал каменный ангел, с туалетной комнатой. Завтра утром должны будут приехать тележки, на которые погрузят всю их жизнь на Бедфорд-плейс, и они отправятся на Пикок-стрит, где поселятся неподалеку от месье Роланда. (Корделия была шокирована, увидев две пустые комнаты на Пикок-стрит. Обняв Рилли, она разрыдалась, и подруга расплакалась вместе с ней; ни одна из них не нарушала молчания.) Они будут ближе к Моргану. Манон хотя бы похоронили рядом с отцом, а Морган лежал один в холодной земле, на Элефанте, где никогда раньше не был.

Они сели по своему обыкновению в уютной гостиной, зажгли лампы и развели огонь в камине; яркий свет падал на бутылку с портвейном, которая как будто сияла. Регина и миссис Спунс тоже находились здесь, так как повод был совершенно особенный, и у них было прекрасное настроение. Окна не были зашторены, но туман стоял такой плотный, что едва можно было различить фигуру каменного ангела в саду, которому женщины непременно хотели сказать «до свидания». Миссис Спунс приняла от Гвенлиам маленький стаканчик с портвейном и улыбнулась, похлопав девушку по тонкой руке. Корделия прекрасно понимала, каких усилий стоит ее дорогой дочери сидеть в этой комнате и делать вид, что у нее хорошее настроение. Корделия и сама была в мрачном расположении духа. Она посмотрела на то место на стене, где раньше висела картина Моргана, теперь заботливо упакованная вместе с зеркалами и головой мраморного Альфонсо. Она покидала Блумсбери и не следовало делать из этого трагедии. Они должны радоваться дню, который приходит, и без скорби провожать день, который уходит. Женщины пили портвейн и обсуждали планы на следующее утро. Регина снова выглянула в сад, желая еще раз увидеть столь полюбившееся ей место.

— В темноте бродит убийца, — как ни в чем не бывало объявила она.

— О Регина! — с укором отозвалась Рилли, засмеявшись.

Она встала, чтобы задернуть шторы, но все же решила взглянуть в окно еще раз.

— Что там такое? — неуверенно протянула она.

Все пятеро поднялись с мест и прильнули к окнам — миссис Спунс, подражая остальным, ей нравилось ощущать прикосновение стекла к щеке. Пять пар глаз всматривались в темноту. Ничто не шелохнулось.

А затем Рилли сказала:

— Я думаю, что это наш каменный ангел хотел помахать нам на прощание.

И пять женщин, прильнувшие к окну, еще раз взглянули в темноту и дружно помахали ангелу, после чего Рилли задернула занавески.

Корделия была погружена в дремоту (она уже разучилась спать), как вдруг услышала, что дверь в спальню тихонько открывается. Она тут же проснулась — от нее не ускользнуло, что вошедший старается остаться неуслышанным. Корделии хотелось произнести имя дочери, но какой-то инстинкт подсказал ей, что надо молчать. Она старалась не выдать своего присутствия в темноте даже вздохом. Лишь стук ее собственного сердца, казалось, нарушал тишину в комнате. Регина сказала, что в саду притаился убийца. Корделия вспомнила, где стоят свечи.

И снова у двери послышалось движение: кто-то тихо притворил дверь, и Корделия воспользовалась моментом, чтобы достать спички. Еще некоторое время было тихо, а затем она услышала, как кто-то начал двигаться по комнате, не совсем уверенно, но подбираясь все ближе к ней. Она уловила чье-то дыхание. «Это не Гвенлиам», — в панике подумала Корделия. Скрипнула половица, и снова на минуту установилась мертвая тишина.

Корделия поняла, что все надо делать очень быстро. В одно мгновение она зажгла свечу у кровати. Комната озарилась бледным светом. В темноте мелькнули какие-то тени. Ну как она могла не поверить Регине? В саду действительно притаился убийца. Посреди комнаты замерла леди Розамунд, застигнутая врасплох, и тень от ее фигуры зловещим пятном лежала на потолке. Капюшон упал с ее головы, и Корделия в ужасе отшатнулась: она уже однажды была свидетелем безумной ярости этой женщины.

Женщина в темном плаще заговорила:

— Я следила за этим домом. Я знала, где искать вашу комнату.

Ее высокий надменный голос звучал, как ржавая пружина. Корделию все больше охватывал страх. «Она безумная. Я должна помнить о том, что она лишена разума», — твердила она себе.

— Что вам нужно? — Корделия не сумела подавить страх, и паника, охватившая ее минуту назад, прорвалась в ее тоне.

Они слышали дыхание друг друга. Они смотрели одна на другую не отрывая глаз.

— Не думайте, что вам удастся загипнотизировать меня. Я сильнее.

Женщина говорила в полный голос.

— Чего вы хотите? — Корделия заставила себя говорить спокойно, чтобы выиграть время.

— Мой муж сказал мне, что вы мертвы.

Корделия хватала воздух ртом.

— Ваш муж обошелся подло с нами обеими.

Этот странный разговор начался, как обычная беседа.

— Думаю, что вы уже должны чувствовать себя отомщенной.

— Вы знаете, каким образом я выяснила, куда он направлялся в тот вечер?

— Как? — шепотом спросила Корделия.

— Я прочла вашу записку о Моргане.

«Она смеется? Это смех?» Тени, мерцание свечи.

— Я не могла даже представить себе, кто скрывается под этим именем. Почему вы пишете ему о Моргане, ведь все это не имело смысла. Это невозможно!

Корделия почувствовала, что на женщину накатывает новый приступ ярости. Ее дыхание стало учащенным, и Корделия тоже дышала все быстрее от страха за свою жизнь.

— Я не могла поверить, что прожила в обмане более десяти лет. Затем я прочла дневник Гвенлиам — она и понятия не имела, что мне известно о нем. Я не заглядывала в него много месяцев, потому что Гвенлиам писала о ничего не значащих вещах.

«Она смеется? Это смех?»

— Но я поняла тогда, что Гвенлиам нашла вас, что вы живы, — ее высокий голос зазвенел от гнева, — и что муж предал меня. Я, а не вы, занималась образованием этих детей. Я представила их свету, самой королеве, моей кузине — я сделала это для ваших незаконнорожденных детей.

Корделия попыталась подняться на кровати, боясь задохнуться.