Земная жена на экспорт - Ольга Шах

его подчинённый, постоянный или временный, прикрепленный к этой службе на необходимый период. Поступившие переводом средства из банка-партнера материнской планеты я и распределяла, согласно ведомостям, по счетам наших людей. Извещение о поступившей сумме им приходило на телефон или планшет и, исходя из этих сумм, люди и тратили их. Просто заглядывали к нам и говорили - Спиши с меня такую-то сумму на счёт парикмахера или за продукты... Ни разу не было обмана. Впрочем, раз в месяц все предприятия и самозанятые граждане подавали свои ведомости, и я их сверяла со счетами.

Кроме меня, в РКЦ работали ещё два бухгалтера. Вначале тяжело нам было, ведь никто из нас не обучался банковскому делу, но нашли подходящий нам метод работы и дело пошло. Небольшое сальдо между приходом и расходом мы переводили на счёт мэрии, на эти деньги и совершались необходимые общественные закупки, обслуживание нашего небольшого коммунального хозяйства, различные общие мероприятия. Идею и систему налогов пока только обсуждают. Хорошо ещё, что мы, как первопоселенцы, освобождены от уплаты налогов материнской планете.

Выехали на дорогу, ведущую к цехам. О, дорога уже расчищена после ночного снегопада! На зимнее время один из тяжёлых погрузчиков переоборудуют в снегоочиститель и по утрам или по мере надобности он проходит по всем нашим дорогам и в поселке. На своих участках хозяева убирали снег сами. Кто-то с помощью навесного оборудования на карик, кто-то, как Кирен, с удовольствием махал лопатой самостоятельно, компенсируя зимнюю недостаточность физической нагрузки. Хотя и не забывал исправно посещать тренажерный зал. Вот теперь они в полной мере оценили нашу задумку насчёт фитнес-центра. Особенно шумно и многолюдно там было по вечерам - занимались на тренажёрах, играли в понравившиеся игры, плюхались в бассейне. В общем, разнообразили свой досуг, как могли.

Кирен... я тихо улыбнулась сама себе. Тогда я пролежала взаперти двое суток, я слышала голоса, но спутанное сознание не хотело на них реагировать. Пока не пришли обеспокоенные Люба и Илав. Они увидели неубранный стол, сидящего на полу у двери в гостевую спальню небритого и лохматого Кирена. Оказывается, он никуда не уходил, как я думала, он все время сидел здесь, карауля меня. Узнав все, Илав встревожился, сказав, что такая нагрузка моему сердцу совсем не пойдет на пользу.

И тогда Кирен решился. Разбежался и плечом вынес эту дверь вместе с замком, тот только жалобно хрустнул. Я очнулась от грохота падающей и двери и тревожных голосов за ней. Кирен подбежал к кровати, стащил меня с нее вместе с покрывалом и принялся трясти меня, призывая очнуться, прийти в себя. И тогда я заорала. Я орала и плакала, молотила руками и кулаками по Кирену без разбора - по лицу, с груди, спине... куда попадала. Выкрикивала какие-то оскорбления, обидные слова, но вроде бы не материлась, во всяком случае, Люба мне ничего такого не говорила.

Кирен никак не защищался, не оправдывался, только прижимал к себе. Бушевала я минут двадцать, потом разом затихла, как игрушка, у которой закончился завод. Кирен подхватил меня на руки, завернул в покрывало, сел на кровать, продолжая меня покачивать, как маленького ребенка. Я изредка всхлипывала, постепенно успокаиваясь. И даже начала немного осознавать происшедшее. Сама удивляюсь, чего это я так себя накрутила? Да, внешнее сходство ситуации с Толиком было, но не такое.

Просто я дальше не захотела слушать, я слышала только себя и лелеяла свою обиду. Видимо, тогда я всё-таки не до конца отпустила ту ситуацию, она хранилась где-то в глубине души, и могла рвануть в любой момент. Появился триггер, спусковой крючок и я сорвалась. Может и хорошо, что все так произошло, потому что именно та, давняя, подспудно ноющая обида и не давала мне быть открытой и честной с Киреном. Вот оно меня и держало, не отпускало.

Пока я размазывала сопли, слезы, слюни, Люба шустро вскипятила чай, разогрела холодную курицу и позвала нас всех за стол. Мне было неловко, что я вся такая зареванная, опухшая, немытая, лохматая, но появившееся чувство лютого голода отбросило назад все приличия. Отдали должное и курице (Люба попросила рецептик), достали и салатики из стазисного ларя, все пошло в ход. Гости уплетали не хуже оголодавших хозяев.

Пока ели, Люба пересказывала последние поселковые новости. Как много всего интересного я пропустила в своем безвременье! Из итогов рассказа Любани можно было сделать вывод, что целыми и невредимыми в поселке остались три человека - Тим, в силу непричастности, Трин, из-за того, что Рая находилась в гипносне и ничего не знала о всеобщем кипише и Пирт, потому что Стешка возвела его в ранг почти божества, почти рядом где-то с братом Русланом. Раз сказал, что он отказался от леди-жены, значит, то так и есть. Мой Кирен пострадал даже дважды - морально, что сидел рядом с дверью двое суток и страдал и физически - оголодал, бедолага.

Надя с Глейном не пошли к нам, потому что старпом теперь спокойно может освещать улицу своим бланшем под глазом. Метательная скалка в руках Надюши - страшная вещь! И вообще, почти все мужики в поселке подсчитывали "боевые травмы", сковородки, скалки, поварешки - в руках наших девушек легко переходят в категорию "боевое оружие для частного применения". Причем мужчины, негодовал Илав, не обращались к нему за медпомощью, он их синяки и ссадины залечил бы за раз. Наоборот, они ещё хвастались друг перед другом, чья невеста ревнивее и боевее. Вот дурни!

Я невинно поинтересовалась.

-А ты, Илав, не пострадал? Молчишь что-то...

Илав сухо ответил - Это слишком интимные подробности, чтобы я все рассказывал!

Люба хихикнула - Интимные, как же! Скажите, пожалуйста! Хорошо ещё, что парой тумаков отделался! Если бы я, как Наташка, уходила в несознанку, ты бы до сих пор на полу возле двери сидел!

Вот так тогда и закончилась эта история. Хотя нет, не совсем. Когда, наконец, выздоровела Рая, пришлось и ей рассказать все. Скандал у них выплеснулся даже за пределы дома. Ну, Рая вообще весьма экспрессивный человек. И все желающие могли увидеть и услышать семейный скандал. Рая, несмотря на начало зимнего сезона, вылетела из дома в одном платье и истерически кричала.

-Вот и жди свою леди! Жди!

На что Трин спокойно отвечал - Зачем я ее буду ждать? Я ведь отказался от нее! Почему мне нельзя хотеть жить именно с тобой?

-Да потому что я сволочь! Сволочь!

-Так ты же моя сволочь! Зачем мне какая-то чужая, незнакомая, когда есть своя, родная,