Лекарь-возлюбленный 2. Цветок для короля - Маша Моран

— Тогда позовите Дайске!

— Поверьте, ему есть, чем заняться. – Не сказав больше ни слова, он вышел, взметнув подол своих белых одежд.

К Катарине тут же бросился Шанюань:

— Я ведь тоже алхимик и могу помочь!

Катарина смерила его взглядом из-под бровей:

— Ты все еще здесь? Вода сама себя не наберет.

Он посмотрел на котелок у себя в руках и, молча, сорвался с места, а Катарина вернулась к командующему. Неужели, это с ним сотворила кроткая барышня Лу? Что-то тут не так…

Какое-то непрекращающееся безумие овладевало крепостью. Там, на площади перед воротами, она была свидетелем этого безумия.

Катарина вычищала бесконечное количество ран Фао Рэна, когда наконец вернулся Шанюань.

— Быстрее ставь воду на огонь и иди сюда!

Алхимик кивнул и бегом кинулся к очагу. Краем глаза Катарина заметила, с какой легкостью он зажег огонь – с помощью алхимии, даже не произнося вслух заклинания. Он действительно был способным юношей. В отличие от нее. И не мужчина, и бездарна. В самом деле – не лучшая пара для Сунлиня. Но поздно! Он уже поклялся принадлежать ей.

— Готово! Что делать? – Шанюань уселся на пол рядом с ней и нервно сглотнул, глядя на обезображенное тело командующего.

Катарина быстро объяснила:

— Он умирает. Мне нужно вычистить все раны, а затем наложить особую мазь. Но до этого он может не дожить. Ты должен наложить застывающее заклинание.

— Разве это не убьет его окончательно?

— Это его единственный шанс. Иначе он точно не выживет.

Шанюань кивнул и закусил губу. С сосредоточенным видом он принялся складывать пальцы и ладони в нужные жесты и «чертить» прямо над командующим формулу. Вскоре Фао Рэн был окутан словно коконом мерцающим ярко-голубым заклинанием. Оно дрожало и трепыхалось, ярко сияя и освещая едва ли не весь лазарет.

Катарина погружала пальцы в холодную субстанцию и одну за одной вынимала нити и кусочки грязи, оставшиеся в ранах. Заклинание действовало и на нее – руки словно сковывало холодом. Пальцы синели и не слушались, но она упорно продолжала. Поскорей бы вернулся Сунлинь. Он бы согрел ее в нестерпимо обжигающих объятиях…

— Я закончил…

Она отложила пинцет и посмотрела на Шанюаня. Алхимик, не выдержав, уснул тут же, прямо на полу, облокотившись спиной о другую койку, где спокойно дышал пострадавший в бою солдат из стражи его отца.

Дрожа от холода, Катарина встала за остатками мази, которую готовила для Дайске.

У нее оставалось еще немного – должно хватить для самых серьезных ран. В памяти тут же всплыли подробности той ночи, когда она вместе с Сунлинем искала высаженную Чжиеном мандрагору. Ночь, когда она подслушала тайные мысли принца. Боги… Зачем ее любовь настолько сильна? Почему жажда настолько неутолима?

Катарина принялась копаться в тайнике, который уже сделала сама. Мазь надлежало хранить в сыром и холодном темном месте, чтобы она чувствовала уединение кладбища. Даже будучи лекарством, ингредиенты тянулись к привычной среде.

Спрятавшись за ширмой, Катарина раздраженно перебирала склянки в тайнике, выбитом в стене. Отложив бутыль с водой из озера Короля Мертвых, Катарина нечаянно задела рукой вещевой мешок принца. Он упал на пол, и наружу высыпались лежащие внутри вещи.

Ругая себя последними словами, Катарина опустилась на колени и принялась складывать все обратно. Большинство из его поклажи она уже видела и даже успела хорошенько изучить, но что это такое?

Из тайного кармана, который она прежде и не замечала, выпало несколько красивых длинных конвертов из золотисто-зеленого шелка.

Развязав нить, Катарина осторожно вытащила лист дорогой шелковой бумаги. Следом выпало еще несколько.

Почему-то ей было страшно и волнительно. Кому предназначались эти письма? Почему Сунлинь хранил их в потайном кармане? Почему ничего не сказал ей? Он… что-то скрывает?

Развернув чуточку измятый шелк, Катарина всмотрелась в буквы.

Сотни иероглифов, плотно прижатые друг к другу, казались написанными наспех. Небрежно выведенные черты складывались в неровный дрожащий узор. Будто у того, кто писал, было слишком много мыслей, и он торопился все их оставить на бумаге, пока ни одна не потерялась.

«Дорогой Рэйден… Милый Рэйден… Прекрасный Рэйден… Могу я называть вас так хотя бы здесь, в этом письме которое никогда не будет вами прочитано? Сладкий Рэйден… Я уверен, твоя кожа окажется сладкой на вкус…»

Катарина смяла письмо и прижала к груди, воровато оглядываясь по сторонам. Но рядом никого не было, поэтому она осторожно разгладила лист и вернулась к чтению.

«Тут я могу сказать тебе все, что хочу. Тут я могу раскрыть тебе свои мысли и секреты. Свои мечты. Могу написать обо всем, что хочу с тобой сделать…»

Катарина осторожно сложила письмо и спрятала обратно в конверт. Командующий… сначала командующий. Спрятав все конверты за полой халата, Катарина выудила из тайника баночку с мазью и выскользнула из-за ширмы.

Письма жгли грудь. Он писал их ей? То есть Рэйдену? Почему тогда не показал?

Катарина поспешила опуститься рядом с командующим, взяла тонкую палочку и начала наносить мазь на самые серьезные раны. Она прочитает письма, как только разберется с ранами Фао Рэна. И закончит перевод.

Катарина посмотрела на спящего Шанюаня. Лучше бы продолжил работу! Развалился тут… Но она тут же одернула себя. Мальчишка столько пережил. Тяжелое путешествие, сражение с черными монахами, бессонная ночь… Она и так взвалила на его плечи слишком много.

Обрабатывая раны, на которые уже не хватило мази, Катарина то и дело бросала взгляды на цветное окно. Снаружи по-прежнему было темно, но уже не так, как прежде. Чернота ночи сменялась яркой синью приближающегося рассвета.

Где же Сунлинь? Почему он так долго? Может, стоит пойти и поискать его?

С другой стороны, он ведь просил ее никуда не лезть и дожидаться его здесь. С каких пор она стала такой послушной?

Катарина покачала головой и взялась за иглу. Командующий все еще был жив, но она видела, что с каждым фэнем жизнь покидает его. Может, Баи ее обманул, и это с ним сотворила вовсе не Лу? Катарина не представляла, кем нужно быть, чтобы сделать подобное.

Впрочем… давным-давно она ведь и сама была свидетелем подобной расправы…

Отгоняя страшные воспоминания подальше, Катарина осторожно