Дочь Сатаны - Зотов

— Скорее я всё ещё злюсь из-за твоей «маленькой» выходки.

— Если бы злилась, то попыталась бы устроить мне настоящий кошмар.

— Ещё не вечер, Люцифер.

— Ну, что же, мне остаётся только довериться твоей угрозе и ждать твоей расплаты.

— Похоже, что так.

Я скрестила руки на груди и вновь обратилась к Сатане:

— Но мне всё же любопытно, зачем ты остался здесь ещё на несколько дней?

— У меня остались ещё кое-какие дела, дорогая дочь. Неужели я должен тебе всё рассказывать?

— Ты знаешь обо мне всё, так почему я не могу узнать хотя бы цель твоего пребывания?

— Что же, справедливо. Я хотел бы… Навестить склеп твоих родителей, проведать могилу твоей матери. И заодно решить один вопрос с демоном, который решил начать против меня тихую войну.

— Тихую войну? Но из-за чего?

— Дело в том, что он считает, будто я стал слишком человечным. Устраиваю мало войн, болезней, а главное, не довожу людей до куда более серьёзных грехов, чем ранее.

— Боюсь, сейчас многим людей не нужны даже нашёптывания Дьявола и демонов… Их души сами склонны к тьме.

— Именно. Поэтому мне бы хотелось поставить этого наглеца на место, взять несколько сувениров, чтобы было что вспомнить.

— Быть может, ты позволишь мне…

Я хотела, было, предложить своему отцу помощь в этом деле, однако решила замолчать.

Ведь если бы ему нужно было моё участие в его делах и разборках с демонами, он бы уже сказал об этом.

— Почему бы и нет, — тут же сказал мужчина, словно прочитав мои мысли, и широко улыбнулся. — Только сильно не вмешивайся в мои дела, пока я сам тебе это не разрешу.

Я сразу подняла на него слегка удивлённый взгляд от неожиданности:

— Не думала, что ты так легко согласишься.

— Мне незачем бояться за тебя. Ведь у тебя и так есть отличный защитник.

— И всё же…

— Ты разве сама не желаешь немного попрактиковать свои способности в деле? — Люцифер с усмешкой выгнул бровь. — Это отличный шанс, пусть и с маленькой подстраховкой для тебя.

— Ты прав, — я со вздохом согласно кивнула в ответ.

— В таком случае сейчас мы позавтракаем и отправимся тут же в путь. Заодно поглядишь на нас в истинном обличье.

— Себастьяна мне уже доводилось видеть в его истинном облике, а вот самого Сатану…

С моих губ сорвалась тихая ухмылка.

— Что же, коли ты готова и к такому зрелищу, то так тому и быть, — Люцифер указал на стул рядом со мной и тут же перевел взгляд на подошедшего к нам Себастьяна: — Ты вовремя, уже и супруга твоя будущая проснулась. И ты с нами присядь, хоть вкус еды тебе не важен, но вспомнить о том, что ты вообще можешь есть, обязан.

— Как скажете, — ответил вполне спокойно демон, что поставил около меня тарелку с цесаркой и овощным рагу, украшенным листочками мяты.

Разумеется, мне было весьма приятно разделить трапезу с возлюбленным.

Всё же он никогда не позволял себе подобной для него роскоши, если можно так выразиться. За исключением, конечно, приёма в честь моего девятнадцатого Дня Рождения и помолвки, но даже в тот вечер Себастьян лишь понемногу пил шампанское и ничего более.

Как ни странно, но свою порцию Себастьян ел с приятным для моего взгляда любопытством.

Похоже, он действительно больше нескольких веков не ел ничего подобного в своей жизни.

Конечно, это мало помогло ему насытиться. Но когда мой отец сказал, что поскольку мы с Себастьяном больше не связаны контрактом, а во время его стычки с «предателем» могут быть жертвы, Люцифер разрешил моему демону потребить несколько душ павших.

Это была жестокая цена за сытость демона, но всё же так он хотя бы не впадёт в безумие от долгого голода.

После трапезы же Сатана дал мне несколько минут на некоторые сборы, а затем мы с ним и моим возлюбленным отправились в путь.

Как я узнала чуть позже, демона, затевавшего войну против Люцифера, звали Калеб. Он являлся одним из сильных демонов и когда-то был в услужении у самой Лилит, правой руки моего отца.

После того, как Люцифер стал «более мягок» к человечеству, и подобно Отцу пустил всё наутёк судьбы ведомой самими людьми, Калеб стал считать, что пора сместить правителя Ада.

Согласно словам падшего Ангела и первого Сына Божьего, разговор должен был пройти в Соборе Лондона. Да только сама встреча с Калебом на площади недалеко от собора.

Демон-предатель был одет в весьма жуткую монашескую рясу, что скрывала за капюшоном его дряхлое человеческое лицо, что он использовал для маскировки.

Однако сам предатель явно надеялся на то, что Отец и создатель всех демонов явится на встречу один, но никак не в сопровождении, среди которого окажется ещё и человек.

Подойдя к нам, он медленно помолился о благословении Иисуса Христа и Отца его великого и только потом позволил себе с искренним раздражением прошептать:

— Поверить не могу, что мне приходится говорить эти слова, чтобы скрываться от бесполезных свиней.

— Тебе ли не знать, Калеб, что даже от людей есть своя особая польза, — Сатана сказал это достаточно тихо для проходящих мимо, но при этом достаточно громко для своего дьявольского сына. — Или ты забыл, что именно их души насыщают каждого приспешника Ада? Если так, то мне жаль, что твоя память столь кратковременна.

— Раньше мы питались не только их душами, но и их телами, — он пригласительным жестом повёл нас в сторону собора. — Не ожидал, что приведёшь свою тварь полукровку.

— Те времена давно минули. Нельзя же демонам быть дикарями всю свою вечную жизнь, — голос моего отца был ровным и спокойным. — Что же до моей дорогой дочери, то я лишь позволил ей удовлетворить её любопытство, касательно того, кто же имел такую дерзость выступить против меня.

— Если бы не эта война с Раем, половина высших демонов восстала бы против тебя и устроили охоту на твою дочь.

— Лишь благодаря таким подстрекателям вроде тебя, Калеб. Ни одно восстание ещё не возгоралось без них. И стоит убрать одного с дороги, как их идея о свержении мгновенно рухнет.

— Слишком ты стал доверять многим из демонов, раз веришь в то, что они тебе верны были бы, не начни я подстрекать их, — с каждым шагом мы приближались к собору, и очень скоро мы пересекли порог и вошли в столь святое и тихое место. Калеб презренно сплюнул на пол. — Глупцы, наживаются на постройках столь дорогих храмов, дабы грешить в них больше, чем за