Жестокая болезнь - Триша Вольф

Блейкли отходит от Грейсона и достает свой телефон, не сводя с него пристального взгляда.

— Сколько осталось? — спрашивает она, вторя моему страху.

Он поднимает подбородок.

— К тому времени, как прибудет помощь, он будет мертв. Он уже мертв. Они оба, — он мотает головой в сторону Аддисин. — Если ты позовешь на помощь, то просто взвалишь на себя обязанность объяснять, почему в крови мертвого тела обнаружено нервно-паралитическое вещество.

Большой палец зависает над кнопкой вызова, Блейкли прищуривается.

— Одно тело.

Я все еще достаточно хорошо соображаю, чтобы уловить преднамеренную оплошность, и смотрю на прилавок, куда Грейсон поставил два других флакона.

После того, как он выбрасывает тампон и флакон вместе с перчатками в мусорное ведро, он выходит в середину комнаты и протягивает руку, чтобы перевернуть карманные часы.

— Идеальное время, — медленная улыбка растягивает его губы. — Алекс так много написал о тебе в своем дневнике, Блейкли. Ты неравнодушна к хулиганам. Они действуют тебе на нервы. Аддисин — хулиганка, и Алекс тоже, — отмечает он.

Блейкли качает головой, ее светлые локоны подпрыгивают на плечах, отчего у меня всегда болит в груди.

— Просто ответь на долбанный вопрос.

Возможно, я уже ощущаю действие нервно-паралитического вещества, или это может быть психосоматикой. Но я хочу, чтобы мое последнее видение, когда я покину сознание, было о ней.

От нетерпения руки Блейкли сжимаются в кулаки, когда она тянется к пузырькам, приходя к тому же выводу, что и я.

Антидот к нервно-паралитическому веществу XV представляет собой комбинацию атропина и пралидоксима хлорида, вводимых в строго определенной дозировке, с определенными интервалами, пока действие не ослабнет.

И, возможно, оно находится в этих стеклянных бутылочках.

— Ты можешь спасти только одного, — говорит Грейсон, останавливая Блейкли. — Противоядия не хватит на двоих. Но серьезно, убив их обоих, ты избавишь себя от многих неприятностей.

— Я никого не убиваю. Ты убийца, — парирует она.

— Ты сделала выбор убить эту девушку, — он указывает на Аддисин, — в тот момент, когда использовала ее в своих эгоистичных целях. Помни, честность — твой единственный выход.

Блейкли пронзает Грейсона убийственным взглядом.

— Сколько. Осталось.

Грейсон неторопливо направляется к двойным дверям.

— Десять минут, — наконец отвечает он. — Может быть, пятнадцать, прежде чем проявятся симптомы. А они ужасны. Но к тому времени будет слишком поздно.

— Ты дикарь, — говорит ему Блейкли, и в ее голосе слышится яд.

Он хватает что-то.

— Я могу прикрыть им глаза, — он смотрит на повязку с надписью: «Дайте мне лакомства», — Собачья повязка. Становится легче, когда не нужно смотреть убийце в глаза.

Игнорируя его укоризненное замечание, Блейкли продолжает хватать флаконы. Когда она оборачивается, чтобы поискать Грейсона, он уже ушел.

— Блять, — шипит она. — Какая доза? — ее взгляд блуждает по мне, и да, я знаю правильную дозировку.

Но ей не нужно знать это.

Жаль, что не я выбираю. Это было бы легко.

Я бы сразу выбрал ее. Я всегда буду выбирать ее.

Но именно поэтому мне не дали выбора.

За этими стенами кипит городская жизнь. Суматоха, ночной оркестр, мир занимается своими делами, а мы заперты в яме с нашими самыми мрачными мыслями.

Тиканье моих карманных часов становится громче, пока я мучаюсь.

Блейкли стоит в центре комнаты, сжимая в руках флаконы и шприц, ее подавленный взгляд прикован ко мне.

— Представь, что это смертельный удар, — я слабо улыбаюсь. — Ты должна это сделать, Блейкли. Подари мне смерть из милосердия.

Это мой шанс переписать наш сценарий. Наконец-то злодей заслужил свой искупительный финал.

ГЛАВА 42

СОЖГИ МЕНЯ ДВАЖДЫ

БЛЕЙКЛИ

Такое было раньше.

Но на этот раз, хотя пламя и фигурально, оно горит вдвое жарче.

Алекс попросил меня убить его в темной комнате, когда вложил мне в руку камень. Демоны мучили его, и чтобы успокоить их, навсегда положить конец его безумию и убийствам, я знала, что должна была сделать.

Но я была слишком слаба, и я сознательно позволила огню сделать выбор за меня.

Моя слабость была вызвана парализующими эмоциями? Потому что я никогда раньше не испытывала любви?

Я до сих пор не понимаю, что испытываю, но по мере того, как секунды тикают вокруг нас бесконечной, отдающейся эхом петлей, я отвожу взгляд от Алекса и включаю экран своего телефона, перечитывая сообщение Грейсона, пытаясь уловить скрытый смысл.

Мы с тобой очень похожи, Блейкли, единственная разница в том, что ты родилась, а я был создан. Психопатический разум изменить невозможно. Думаю, со временем ты вернешься к своему прежнему базовому состоянию, когда твои эмоции поутихнут — все, за исключением одного неизбежного аспекта: твои чувства к Алексу. Это странная аномалия. Любовь меняет нас, снова и снова, мы возрождаемся. Если ты честна сама с собой, то остальное прояснится без особых усилий. Единственный способ выбраться из этой ловушки — принять себя такой, какая ты есть, и принять тьму, с которой ты родилась.

Бросаю телефон, и он с громким стуком падает на кафельный пол.

Я не смогла убить Алекса тогда, и, Боже, помоги мне, не смогу убить сейчас.

Я обречена на свою слабость так же, как Алекс обречен на время.

Время заберет его раньше, чем я.

Я засовываю флаконы в карман джинсов и, держа шприц, спешу к подъемному устройству. Бормоча проклятия, принимаю поспешное решение потянуть за ржавый рычаг, и ток пробегает по моей коже, заставляя вздрогнуть.

Алекс падает на пол.

— Черт, извини, — хватаю трос и подхожу к нему, разматываю один конец вокруг его запястья, затем другой.

Он ничего не говорит, откидывая голову назад, поднося ладонь к моему лицу. Без повязки. Его шрамы грубо ощущаются на моей коже. Он дрожит. Когда его бледно-голубые глаза ловят мой взгляд, я перестаю двигаться, перестаю дышать.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю.

Он облизывает губы.

— Не знаю. Может быть, симптомы нахлынут все сразу, поторопись.

Мою грудь пронзает тупая боль. Я сглатываю жгучий комок в горле, затем на мгновение бросаю взгляд на Аддисин. Она все еще дышит. Спокойно. Пока никаких симптомов.

— Вот, — говорит Алекс, забирая шприц из моей руки. Большим пальцем он отмеряет дозу, которую мне нужно будет ввести. — Давай ей по дозе каждые пять минут, пока эффект не спадет.

Мое сердце колотится о грудную клетку, затрудняя дыхание. Я смотрю на свисающие часы. Прошло уже четыре минуты. Время утекает сквозь мои пальцы.

Я встречаюсь взглядом с Алексом и дрожащей рукой убираю волосы с его лба.

— У меня нет