Морально противоречивый - Вероника Ланцет

И это продолжается: его дыхание на моем затылке, когда он входит и выходит из меня, его пот выступает на моей спине, когда он усиливает свои движения, а затем его семя, когда он изливает себя внутрь меня.

Но я не реагирую.

Мое тело неподвижно, мой взгляд прикован к Ване, когда мы теряем себя друг в друге, находя утешение там, где его нет.

Ее глаза говорят мне все, что мне нужно знать.

Ты не один.

Мы пройдем через это.

Вместе.

Я задыхаюсь, глаза открываются, рука тянется к чему-то.

Я тону.

Другого объяснения этому нет, так как я борюсь за свое дыхание, в то время как мои пальцы вырывают его у кого-то другого.

Тело доктора Риза безжизненно падает у моих ног. Я едва реагирую, когда, спотыкаясь, выхожу из кабинета, все мое существо в клочья, мои раны кровоточат там, где нет крови.

Только когда я огибаю здание, я зову Максима, понимая, что ему нужно убрать за мной. После этого я просто брожу... бесцельно иду по оживленным улицам города, утопая в шуме, утопая в себе.

Сиси.

Она нужна мне больше, чем следующий вздох, но я чувствую себя слишком испорченным, чтобы протянуть руку помощи.

Гуляя по городу, я не знаю, сколько часов я провожу, просто плывя по течению, не осмысливая ничего из того, что происходит вокруг. Но несмотря на это, я не могу остановить свои ноги, чтобы они не привели меня к единственному источнику комфорта.

Забравшись на ее окно, у меня сжимается сердце, когда понимаю, что ее комната пуста. Чистое отчаяние охватывает меня, когда я проникаю в дом, незаметно передвигаясь по нему, но на каждом шагу меня подстерегает опасность.

И тут я слышу, как она болтает и смеется с кем-то - не со мной. Я едва контролирую себя, чувствуя, как мой все более изменчивый нрав поднимается и стремится взять верх. Мне требуется все, чтобы не ворваться в комнату, пролить кровь, чтобы унять свой гнев, предупредить, что никто не может получить ее.

Я зависаю на лестнице, откуда открывается прямой вид на гостиную, и мой взгляд фокусируется на Сиси, сидящей так удобно в присутствии другого мужчины.

Она смеется над чем-то, что он сказал, прежде чем поднять взгляд, ее глаза расширяются, когда она замечает меня.

Несколько слов — и она уже летит ко мне, берет меня за руку и тащит в свою комнату.

— Что ты здесь делаешь? Боже, Влад, это было так безрассудно с твоей стороны, — продолжает она говорить, закрывая за собой дверь и запирая ее.

Мое дыхание становится затрудненным, красная дымка застилает мой взгляд, когда я хватаю ее за горло, вдавливаю в стену, зарываясь лицом в ее шею.

— Кто он? — прохрипел я, едва узнавая свой собственный голос. — Кому ты улыбалась?

— Влад, успокойся! — ее руки ложатся на мои плечи, поглаживая их нежными движениями. — Он просто друг. Ничего больше.

— Кто. Кто. Он? — шиплю я, желая узнать имя моей будущей жертвы. Потому что он не уйдет из жизни. Не после того, что я видел.

— Он мой друг. Правда, Влад, ничего не происходит. Пожалуйста. — Это одно слово способно разрушить все мои стены. Одна рука протягивается, чтобы коснуться моей руки, выражение ее лица такое прекрасное, такое полное тепла.

Мои колени подгибаются, и я падаю, обхватывая ее руками для поддержки. Я прижимаюсь головой к ее животу, тяжело дыша и держась за нее изо всех сил.

— Сиси, — вырывается у меня страдальческий звук. Впервые я чувствую, как ко мне возвращается моя прежняя сущность, ее присутствие — бальзам, который был мне необходим для исцеления.

— Боже, что случилось? — шепчет она, беря мое лицо в свои руки и опускаясь на колени, чтобы быть на одном уровне со мной.

— Сиси, — я даже не могу правильно сформулировать свои мысли, глядя ей в глаза, выражение которых наполнено беспокойством. — Для меня... — пробормотал я, перебирая пальцами по ее лицо.

— Поговори со мной, — говорит она, накрывая своими губами мои. Я открываю глаза, чтобы впустить ее, ощущая соленый вкус слез, смиряясь с тем, что она плачет из-за меня.

Но когда я открываю глаза, я с запозданием понимаю, что это я плачу, мои слезы неудержимо текут по щекам.

Она ничего не говорит. Она просто прижимает меня к своей груди, качает меня, говоря мне, что все будет хорошо.

— Скажи мне, что ты моя, — прохрипел я, мое тело почти конвульсирует от накопившейся боли. — Пожалуйста, — умоляю я ее, ища уверенности в том, что она никогда не оставит меня. Что я принадлежу ей, а она - мне.

— Я твоя, — говорит она, — всегда и навсегда, — ее пальцы ласкают мои волосы, ее подбородок лежит на моей макушке. — Так же, как и ты мой, — продолжает она, ее руки крепко обхватывают меня.

Я впитываю ее присутствие. Я позволяю ему проникать в каждую частичку моего существа, пытаясь стабилизировать себя.

Обхватив друг друга, мы остаемся так в течение, кажется, нескольких часов, мое тело тает в ее теле, наши запахи сливаются воедино. Я прижимаюсь к ней так крепко, что забываю, где начинаюсь я и где заканчивается она.

Есть только мы.

— Что случилось, Влад? — спрашивает она через некоторое время.

— Я ходил к психиатру, — я рассказываю ей, вкратце пересказывая случившееся, но опуская подробности изнасилования. Я даже не хочу думать о ее выражении лица, когда она поймет, насколько я сломлен.

— Влад, — ее брови сходятся вместе в беспокойстве, когда она распахивает мою рубашку, прослеживая руками мои шрамы, прежде чем наклониться и поцеловать их. — Всегда приходи ко мне, — она поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, — всегда.

— Да, — говорю я, — всегда.

— Пойдем, — она берет меня за руку, ведет в ванную и медленно раздевает меня, прежде чем сделать то же самое для себя. Мягко подталкивая меня, она ведет меня в душ, горячая вода падает на мою кожу, мои глаза закрываются от вздоха, когда она соприкасается с моим телом.

Она берет мочалку, натирает ее мылом и проводит ею по моей груди, очищая меня.

Я смотрю сквозь прикрытые веками