Своенравная наследница - Бертрис Смолл

На следующий день празднеств не было. Королева, на шестом месяце беременности, проводила время за игрой в карты и разговорами с придворными дамами.

Назавтра предстоял пир в честь восемнадцати дворян, которых должны были произвести в кавалеры ордена Бани. Но на церемонии могли присутствовать только мужчины. Новоиспеченные рыцари получали почетные места при официальном въезде Анны в город, а позже и на самой коронации. Король желал, чтобы церемонию запомнили все присутствующие.

В субботу традиционная коронационная процессия должна была проследовать в Вестминстер. Хотя лондонцам дали совсем мало времени на подготовку, улицы были украшены так же роскошно, как двадцать лет назад, на коронации самого Генриха. Королевские носилки должны были пронести по Фенчерч и Грейсчерч-стрит к Лиденхоллу, а оттуда — к Ладгейту, по Флит-стрит и Стрэнду к Вестминстеру. Лорд-мэр приказал, чтобы все дома были увешаны флагами и штандартами.

Филиппе и Элизабет предстояло ехать верхом в процессии придворных дам королевы. Для них были специально сшиты платья из золотой парчи. Филиппа была потрясена, узнав, что ей позволят сохранить наряд в память об этом событии.

— Такое великодушие! — ахала она, разглаживая юбки.

— Можешь взять и мое тоже, — с улыбкой разрешила Элизабет. — Во Фрайарсгейте оно мне не пригодится, хотя и очень красивое.

— Тебе придется ехать в дамском седле, а не верхом, — предупредила Филиппа.

— Думаю, я справлюсь, — рассмеялась Элизабет. — Вряд ли я могу галопировать по улицам в таком туалете!

— Как по-твоему, почему меня попросили принять участие в процессии? — задумчиво спросила Филиппа.

— Я сказала королеве Анне, что хотя ты всегда будешь любить принцессу Арагонскую, но остаешься верной поданной короля и королевы. — Элизабет хмыкнула. — Однако я не назвала имени королевы, так что, в общем, не солгала.

— Мне не следовало быть здесь, — расстраивалась Филиппа.

— Но ведь приехали твой муж и сыновья, — возразила Элизабет. — Кроме того, ты любишь подобные зрелища.

— Герцогиня Норфолк непременно доложит моей леди Екатерине, кто приехал на коронацию. Леди будет обижена и разочарована во мне, — вздохнула Филиппа.

— Свали вину на Криспина, — весело посоветовала Элизабет. — Принцесса Арагонская уверена, что женщина должна подчиняться мужу. А твой муж приказал тебе приехать. Заявил, что ты должна забыть о собственных чувствах и подумать о детях.

— Но именно так он и сказал! — воскликнула Филиппа. — Откуда ты знала?

— Просто Криспин — человек здравомыслящий, — объяснила Элизабет.

— А вот герцогиня Норфолк не подчинилась мужу, — возразила Филиппа.

Элизабет презрительно фыркнула:

— За время моего короткого пребывания при дворе я усвоила, что Говарды — спесивая семейка. Они считают себя выше остальных, даже тех, кто сидит на троне. Бьюсь об заклад, герцог и не приказывал жене присутствовать на коронации. Сам он отправился во Францию по делам короля, и, следовательно, у него есть предлог не быть на коронации. А она не приехала, потому что сама так решила. Они стараются усидеть на двух стульях, сестрица, но когда-нибудь перехитрят себя, и это будет день их падения. Вот и сейчас престарелая мать герцога на прекрасных носилках будет сопровождать королеву. Так что Говардов будут считать лояльными по отношению к королеве, да и вашу семью тоже.

— Ты стала такой мудрой! — покачала головой Филиппа. — В нашу прошлую встречу ты была глупой девчонкой, не выказывавшей ни уважения к старшим, ни приличных манер.

— Я всего лишь провинциалка. Сельская жительница, которая очень тоскует по дому. Я так одинока без Бэна! Без нашего маленького сына! Но я обещала королеве, что останусь здесь, пока ее сын не появится на свет.

Они гуляли в саду Тауэра, но Филиппа все равно понизила голос:

— Что, если это не сын?

Элизабет содрогнулась.

— Даже не думай об этом, — пробормотала она. — Говорят, у него есть любовница, — призналась Элизабет. — Но они так осторожничают, что никто не знает ее имени, даже неизвестно, правда ли это. — И, вздохнув, добавила: — Королева терпеть не может малышку Сеймур.

— Джейн Сеймур из Вулф-Холла? — удивилась графиня Уиттон. — У нее бедная семья и без особых связей. Девушка глупа, если поощряет короля. Она закончит, как Мэри Болейн или Бесси Блаунт. Большой живот, свадьба с каким-нибудь ничтожеством и возвращение в провинцию. И потом, она совсем не в его вкусе: некрасива и чересчур покорна — слова никому поперек не скажет. Нет, Джейн Сеймур никак не может привлечь короля.

— Но принцесса Арагонская тоже была послушной женой, — напомнила Элизабет.

— Да, а также умной и прекрасной собеседницей, — добавила Филиппа. — Совсем не похожей… на эту.

— Анна тоже умна и остроумна, но, согласна с тобой, она вспыльчива. Правда, король любит женщин с перчиком.

— Леди! Леди!

К ним подлетела запыхавшаяся служанка.