Алмаз - Елена Макарова

— А ты ему, — защищала Костю, хотя тот и был виноват.

— Он хотел самостоятельности, — припомнил слова брата, — пусть получает, — произнес так, будто это должно послужит тому наказанием. Я теряла последние крохи уверенности, что смогу помирить братьев, но тут Андрей чуть наклонился ко мне, словно собирался сказать что-то, непредназначенное для посторонних ушей: — Пока я рядом, он так и будет оглядываться на меня, чтобы я одобрительно кивал на каждый его шаг. Он так никогда не научиться ходить. Понимаешь?

Я понимала лишь одна, что оба брата — два упертых барана. Но смысл в его словах был.

— Марго! — окликнул Костя, отделавшись от навязчивых девиц, и хмуро наблюдал за нами с Андреем.

— Рада была повидаться, — отпустила руку Андрея и поспешила к Косте. Тот, похоже, принципиально не собирался подходить к брату даже близко.

Андрей вернулся к своему «проекту», сопровождая девушку ко входу.

— О чем вы говорили, так трепетно держась за руки? — насмешливо полюбопытствовал Костя, подводя меня к дверям, за которыми мгновение назад скрылся его брат.

— О том, что у твоей девушки сколиоз и несварение, — ответила взаимностью, и шагнула в яркий свет, встретивший нас внутри концертного зала.

***

Слепящая вспышка — я зажмурилась и в последний момент подавила желание выставить ладонь, чтобы защититься глаза от фотокамер. Первый провал.

Если на улице фото жаждали обычные поклонники и зеваки, то тут уже работали профессионалы. Костя то и дело направлял меня, разворачивая, то к одному, то к другому объективу. Я терялась, не зная, куда именно смотреть во всем этом море мерцающих и щелкающих камер. Перед глазами плясали белые точки.

— У меня глаза разбегаются, — прошептала Косте на ухо, повернув к нему только голову.

— Смотри туда, — так же тихо учил азам светской жизни, — откуда услышишь мое имя или парней — так фотографы привлекают внимание того, кого хотят снять.

Я начала прислушиваться и скоро среди несмолкающего гомона голосов начала различать громкие возгласы разных имен. Старалось ловить «Кит» или «Костя» и, следуя советам Андрея, улыбалась.

Уже через пять минут начало сводить мышцы лица, но к счастью мы миновали полосу фоторепортёров, и я чуть расслабилась, облегчено вздыхая, что это испытание на сегодня закончено. Но стоило пройти дальше, как мы оказались атакованными корреспондентами с микрофонами в сопровождении операторов. Пока я оглядывалась по сторонам, опешившая от такого обилия телекамер, не заметила как перед нами возникла девушка с ядовито малиновыми волосами, уложенными в дикую прическу, напоминающую небоскреб, и заговорила быстрее скорости света:

— Лиля Вайс, канал Хит-ТВ, — представилась и тут же начала засыпать вопросами, — Константин, добрый вечер! Как настрой? Сколько статуэток планируете сегодня унести домой?

Глядя на нее, хотелось спросить только одно: а мама знает, чем ты занимаешься? Костя же спокойно выслушал ее словесную очередь и заговорил так, словно, чрезвычайно рад находиться здесь и отвечать на нескончаемые вопросы девушки:

— Настрой боевой, Лиля, так что намерен победить в каждой номинации.

— Унесете столько статуэток, насколько рук хватит? — с застывшей на лице улыбкой говорила репортёрша.

— Больше, — пошутил Костя, и я поняла, что с репортерами априори нельзя вести серьезные диалоги. Здесь всё для развлечения публики. — Сегодня у меня есть помощники, — этой фразой привлек внимание ко мне.

Короткий взгляд, оценка ситуации и возможные перспективы развития это темы — и прыткая девушка начала активно работать в данном направлении.

— Я бы сказала помощница. Кто ваша спутница? Вы друзья или вас связывает нечто больше?

— Нечто большее, — ограничился парень короткой фразой, не желая распространяться о личной жизни. Продолжал оберегать наши отношения.

— Вижу, вы не настроены делиться секретами, — девушка будто сдалась, но при этом не оставляла тему и осторожно кружила вокруг нее, надеясь на какую-нибудь сенсацию. — Назовите хотя бы своё имя, — и неожиданное направила микрофон на меня. Я онемела и тупо таращилась на него.

От осознания, что сейчас на меня смотрит полстраны, в голове образовался вакуум. Надо было всего-то произнести свое имя, но губы так и оставались неподвижными. Не могла побороть себя и сделать хоть что-то, кажется, даже не моргала.

— Маргарита, — как через толщу воды, услышала Костин голос. — Спасибо, — поблагодарил девушку, а на деле говоря, что интервью окончено, и, приобняв меня за талию, увлек в сторону. Вечер только начался, а я уже зарекомендовала себя в не лучшем свете.

Мы лавировали по залу, избегаю камер, а любому репортеру, подступающему к нам с вопросами, Костя повторял одно: «Не сейчас». Не будь меня рядом, он бы с удовольствием раздавал интервью, но я, как якорь, тянущий на дно, не давала ему чувствовать себя свободно и вести себя как положено на подомных церемониях.

— Прости, — захотелось извиниться, — не знаю, что на меня нашло.

— Ты о чем? — будто не понимал.

Сейчас было не время его шуток.

— Я стояла там как истукан и не могла даже рот открыть.

— Я и не заметил, — пожал плечами и ободряюще улыбнулся. Мое чувство вины и никчёмности чуть ослабло.

— Кит! — из гудевшей вокруг толпы возникла длинноногая брюнетка, рядом с которой я выглядела просто гномом. Она подбежала к Косте, уверенно держась на высоких шпильках, и кинулась ему на шею — Привет, котенок! Давно не виделись! Куда пропал?

— Работал, — ответил Костя, позволяя этой девице лапать себя, — не до тусовок было.

Конечно, такие сцены были для меня не новы, но я до сих пор не могла спокойно на них реагировать.

— Раньше ты всегда находил на меня время, — обижено надула губки.

Сейчас я найду время для нее и ее волос!

Нахалка, наконец, отлепившись от моего парня, обратила внимание на меня, хотя до этого видно приняла за мебель.

— Виктория, — представилась, тогда как я совсем не хотела заводить знакомство с этой особой.

— Маргарита, — тут уже не было ни оцепенения, ни стеснения, — девушка Кости, — добавила, чтобы Виктория больше и не думала выкидывать подобные фортели с объятиями.

Брюнетка, сделав шаг чуть назад, оценивающе оглядела меня с ног до головы.

— А она ничего, Кит, — заключила, одобряя его выбор.

Меня накрыло волной злости, и я бы, наверное, рассказала, на какую оценку тянет она сама по десяти балльной шкале (раз у нас торги), но Костин смех охладил мой пыл:

— Вик, она потрясающая, — прижал меня к себе, заглядывая в глаза, — настоящий бриллиант.

Зря он думает, что красивые слова спасут его от моего гнева.