Чернильные цветы - К.О.В.Ш.

– День добрый. – Лу вдруг услышала незнакомый голос у себя за спиной. Обернувшись, она увидела молодого мужчину, который походил на мать семейства так же, как младшие дети на отца. – Очень приятно познакомиться, Андрей.

– Добрый день, – девушка улыбнулась. – Лу.

– Простите? – переспросил Андрей.

– Лусине, – пояснила девушка. – Сокращенно – Лу. Я не очень люблю свое полное имя.

– Понятно, – кивнул он после короткой паузы.

– Все, садитесь, – махнул рукой Андрей Андреевич, занимая место во главе стола.

Маргарита Евгеньевна заняла место по правую руку от него. Рядом с ней сел Андрей. Кирилл сел слева от отца, а Рома с Лу рядом с ним. Двери в столовую открылись, и женщина в белом переднике принесла супницу. Пока она разливала суп, члены семьи пристраивали на коленях салфетки. Лу последовала их примеру, решив, что будет просто делать как все.

– Так почему вам не нравится ваше имя? – вдруг спросила Маргарита. – Как вы сказали, Лусина?

– Нет, Лусине, – девушка улыбнулась. – Поэтому и не нравится, оно труднопроизносимое.

– Простите, неловко вышло.

– Что вы, все в порядке. – Лу кинула беглый взгляд направо. Большая ложка была одна, но она решила подглядеть, какую возьмет Рома. Для верности. – Приятного аппетита.

Некоторое время над столом висела тишина, нарушаемая тихим позвякиванием ложек о тарелки. Наконец суп был съеден, и внимание семьи снова переключилось на гостью.

– Рома впервые привел девушку в дом, – вдруг сказал Андрей Андреевич. – Даже не верится.

– Пап, – закатил глаза Рома, чувствуя себя тупо.

Лу, наоборот, стало приятно. Хоть в чем-то ей удалось стать первой.

– А чем вы занимаетесь? – вдруг спросила Маргарита.

– Учусь.

– В моей школе, тоже в одиннадцатом, – вставил свои пять копеек Кирилл, за что Рома пнул его под столом. – Ауч.

– Мальчики, – натянуто улыбнулась мать. – Вам же не по пять лет, – укорила она детей. – Лусине, расскажите о себе. Куда вы собираетесь поступать?

– Если честно, я не собираюсь, – призналась девушка.

– Оу. – Маргарита выглядела слегка ошарашенной. – А как же вы собираетесь работать?

– Я хочу стать тату-мастером. Для этого достаточно курсов.

– Интересно, – протянула женщина, хотя ее тон говорил об обратном. – А как к этому относится ваша мать?

– Мам!

Рома не ожидал, что разговор свернет в эту сторону, и встревожился. Они с Лу никогда не затрагивали эту тему.

– Все в порядке. – Лу мимолетно коснулась его руки, словно успокаивая. А может, сама искала успокоения. – Моя мама умерла, – просто сказала она, опустив глаза в тарелку.

– Соболезную. Ваш отец, наверное, убит горем…

– Я не знаю своего отца, так что… это навряд ли.

Повисло неловкое молчание. Маргарита растерянно смотрела перед собой, Андрей Андреевич отвел глаза в сторону, а Рома крепко сжал руку Лу. Никто не решался заговорить, пока Кирилл не прервал затянувшуюся паузу.

– Ее сестра будет готовить меня к экзамену, – сказал он, обращаясь к отцу. – Она прекрасно говорит по-французски. Жози была бы в восторге.

– Да, кстати, – включился в разговор Рома, пытаясь замять неловкий момент. – Пап, помнишь Рокси?

– Рокси? – удивился мужчина.

– Ну, Роксана Кузина, моя подруга. Мы еще с ней в школе вместе учились. Она пед закончила в Москве, теперь у нас в школе преподает. – Рома воспользовался возможностью переключить разговор в новое русло.

– Как интересно, – протянул Андрей Андреевич, улыбаясь. – Значит, сестра у вас учительница?

– Да, и очень хорошая, – заверила его Лу.

Почему-то говорить с ним было куда проще, чем с Маргаритой, которая смотрела куда-то в сторону, словно выпав из разговора.

– У вас есть татуировка? – вдруг подал голос Андрей.

– Да.

Лу мысленно прокляла старшего брата Ромы. Вспомнилось, что братья частенько говорили, что он в любой бочке затычка. Не врали.

– А что она символизирует? – продолжал докапываться он.

– Это личное, – как можно милее ответила Лу, стараясь не выдавать раздражения, которое вызвал в ней старший из трех братьев.

– Оставьте девочку в покое, – осек семейство Андрей Андреевич. – Лу, верно? Я не путаю?

– Да. – Мелкой стало приятно, что он запомнил тот вариант ее имени, который ей самой больше нравился.

– Лу, и как вас угораздило связаться с моим сыном? Сестра познакомила?

– Нет, – девушка покачала головой. – Я тогда и не знала, что они дружат.

– На улице мы познакомились, – фыркнул Рома.

– И все? – удивился мужчина.

– Ну, Лу умеет удивлять.

Лу улыбнулась, вспомнив их знакомство. Это была не та история, которую можно рассказывать родителям, но для нее этот момент стал особенным. В тот момент началась их с Ромой история, хотя тогда она ни о чем таком и не думала.

– Верю. – Андрей Андреевич встретился взглядом с девушкой, поражаясь глубине ее дымчатых серых глаз. Большие, наивные – они смотрели на него открыто и с доверием. Он улыбнулся, ободряя. – Кирилл, а что с твоими занятиями?

– Начнем на следующей неделе. Я буду сдавать уже летом, – равнодушно ответил парень, отправляя в рот кусочек стейка.

– Не разговаривай с набитым ртом, – опомнилась его мать, строго глядя на сына.

– Как скажешь, мам.

– Сын, старайся. Сдашь на максимальный балл, разрешу самому выбрать машину. – Глава семейства хитро подмигнул сыну.

– Чего?! – возмутился Рома. – А мне такого не предлагали.

– А мне вообще купили подержанную, так что не надо тут, – включился в разговор Андрей.

– Па, это несправедливо!

– Господи, ну что вы как маленькие, – закатил глаза мужчина. – Когда они были младше, они еще и едой кидались, – вспомнил он. – Кстати, могу рассказать мою любимую историю из Роминого детства, если интересно…

– Было бы здорово, – тут же согласилась Лу.

– Пап!

– Когда Кирилл родился, Рома насмотреться на него не мог, все время таскался за Марго и просил подержать его на ручках. Конечно, ему никто не доверил бы, но иногда мы клали его к Роме в кровать. И вот однажды положили мы Кирюшку к нему, Ромка сидит, сказки ему рассказывает, и тут Кирилл обкакался. Рома так возмущался, как вспомню, сразу смех разбирает.

Лу рассмеялась, почему-то нисколько не удивившись окончанию истории. Как раз в духе Кира, который смотрел на отца недовольным взглядом.

– Папа, готовься, – пригрозил сын, – вот сдам на максимум, ты еще пожалеешь о своем