Искушение Фрейи - Анна Снегова

- Рассказывай.

Я отвела глаза.

- Нечего рассказывать. Ты всё слышал.

Две могучие лапы уверенно легли мне на талию.

- Э, нет, Вредина! Этот номер у тебя больше не пройдёт. Рассказывай! Я хочу, чтобы ты мне доверилась. Эти сказки про «всего лишь заговор» можешь отцу моему рассказывать, ему этого достаточно. Мне – нет. Я там был, на озере. И слышал, что этот ублюдок тебе говорил. Напомнить? «За всё в этой жизни рано или поздно приходит расплата». О чём это он, Фрейя? Мне нужно знать.

Я отвела глаза.

- Как ты хорошо всё запомнил.

- Я помню каждый миг того дня. И всю жизнь буду помнить.

Мурашки пошли по телу от его слов. И всё же я молчала, почему-то упрямо разглядывая медальон у Мэла на груди. Как будто это сейчас было самое интересное.

Я слишком долго строила тот прочный ледяной панцирь, которым защитила своё нежное нутро. Теперь оно изо всех сил сопротивлялось, когда его пытались вытащить на свет. А панцирь… так прилип к душе, что с нею сросся, и отдирать теперь нужно болезненно, с кровью.

Но Мэл не сдавался.

- Ты же знаешь, Вредина, я упрямый! Если надо, будем стоять тут хоть до завтрашнего утра, пока не расскажешь.

- Ну хорошо, хорошо! – взорвалась я. – Вот же… пристал, как репей!

Так и быть, расскажу ему в самых общих чертах, а то не отцепится. Не касаясь истории с Ульриком, конечно же, это тут не при чём. Только про Йоргена. Может, тогда уже Мэл угомонится и отпустит. У меня сегодня не то настроение, чтобы бередить дальше старые раны. Мне хочется поскорее остаться одной, спрятаться в какую-нибудь берлогу, и свернуться клубком. Звери всегда так делают, когда слишком больно, чтобы хромать как ни в чем не бывало.

Я думала, что не смогу и слова из себя выдавить. Но едва начав, сама не заметила, как ушла в дебри воспоминаний. Мэл держал меня крепко и не перебивал. А я удивилась тому, как естественно и просто это получается с ним. Довериться. Ведь я даже брату ничего никогда не рассказывала! Он не был в курсе того, что произошло со мной в башне Астрид. Не говоря уже о том, что случилось после.

Не думала, что Мэл, этот ироничный весельчак и баламут, умеет так молчать и так слушать.

- Мы с Йоргеном и его сестрой знакомы с детства. Когда мне было восемнадцать… - я запнулась, проглотила комок в горле. Мэл не торопил, ждал терпеливо, пока продолжу. И в конце концов, я решилась договорить. – Астрид пригласила меня в гости к ним в башню. Там был Йорген… и ещё один его друг. Они… пытались опоить меня. Позже я узнала вкус, это было то же пойло, которое он добавил в наш походный котёл здесь, в Таарне. К счастью, тогда мне хватило здравомыслия не пить до дна напиток. И я… ушла домой. Да, всё обошлось… в тот раз.

Голос снова изменил мне.

- Как звали друга? – спросил Мэлвин странно натянутым, жёстким как сталь голосом.

Я грустно усмехнулась.

- Можешь не трудиться. Фенрир уже убил его за меня.

Лёд в синих глазах такой острый, что об его грани можно порезаться.

- За попытку опоить? Или есть ещё что-то, о чём ты мне до сих пор не рассказала?

Я пытаюсь отвернуться, пытаюсь вырваться и уйти, но Мэл перехватывает мои плечи и не пускает. Мне никуда – никуда не деться от тяжёлого взгляда синих глаз, смотрящих мне прямо в душу.

- Ты… не знаешь. Но у меня когда-то был жених.

Пальцы на моих плечах сжимаются так сильно, до боли. Но тут же, спохватившись, Мэл ослабляет хватку. И всё равно не отпускает меня совсем.

- Дальше.

С трудом, как будто всё во мне заржавлено, и теперь каждое слово требует мучительных, нечеловеческих усилий, я продолжаю.

- Это был… договорной брак. Его устроила королева, когда моего брата не было дома. Я была совсем одна, я растерялась… я не смогла отказаться. Она угрожала, что Фенриру будет плохо, если я откажусь, понимаешь?

Веки щиплет, всё расплывается в какой-то странной дымке, очертания предметов становятся мутными.

- Дальше, - тихо просит Мэлвин.

На мгновение зажмурившись, я продолжаю.

- Его… звали Ульрик. Тот самый… друг Йоргена. Сын любимого министра королевы. Лучшая партия. Как мне завидовали другие девушки… Он… пытался ухаживать. Дарил подарки… с тех пор я ненавижу, когда мне что-то пытаются подарить.

Слёзы, жгучие слёзы текут по моим щекам. Как долго я не плакала? Наверное, половину жизни. Но сейчас, когда Мэл смотрит на меня вот так, у меня не получается. И я оплакиваю её – ту наивную девчонку, которая верила в лучшее и думала, что может быть, у неё получится обмануть судьбу и она станет счастлива в этом навязанном браке.

- Это был торжественный бал… который королева устроила в своем дворце по случаю помолвки… Ульрик увёл меня с него. Сказал, что хочет… побыть наедине…

Мой голос сорвался.

Мэлвин притянул меня к себе, обнял крепко-накрепко и стал гладить по голове, пока я задыхалась от рыданий. Неловких, непривычных, хриплых.

- Мне было всего восемнадцать, Мэл! Я не знала, как отказаться. Но я должна была, понимаешь, должна! – у меня как будто закончился воздух. Кое-как, рваными толчками, я втягивала его в себя, содрогаясь от крупной дрожи. – Господи, я до сих пор не могу себе этого простить… зачем, зачем я пошла с ним?!..

- Ты была почти ребёнком, – тихо проговорил Мэлвин. – Прекрати винить себя в том, в чём виноват только этот ублюдок.

Я всхлипнула и затихла, уткнувшись ему в грудь.

Почему я раньше не думала об этом так? Может быть, тогда мне было бы чуточку легче себя простить.

- Дальше, - мягко напомнил Мэл.

В конце концов словно сломалось что-то во мне. Я больше не могла, не хотела держать это в себе.

Я рассказала ему всё до конца. То, чего не слышал даже мой брат. То, что я сама решила забыть, затолкав в самые дальние, тёмные углы своей памяти, куда все эти годы изо всех сил пыталась не заглядывать.

Когда я затихла, мы долго стояли молча. Только тёплая ладонь медленно