До самой смерти - Миранда Лин

выманивал обитателей подполья на улицы, увлекал многочисленных грешников к новым преступлениям. Ночные бабочки занимали свои закоулки, купались в свете фонарей и топали высокими каблуками, пока крысы не разбегались во все стороны, а птицы не начинали недовольно каркать. Пьяницы плелись к тавернам и притонам, будто под гипнозом. Некоторые из них хромали, у кого-то недоставало конечностей. Следы упадка Реквиема виднелись на их телах так же ярко, как блестки в свете софитов. Вот мой мир. Вот где мое место.

– Я знаю, что ты там, – сказала я, то балансируя Хаос на пальце, то вращая клинок из стороны в сторону, чтобы отвлечься.

– Почему ты всегда сбегаешь на крышу? – спросил Орин, выйдя из тени, и выхватил оружие из моих рук.

– Ради одиночества.

– От этого нельзя просто сбежать, жена.

– Я сама себе хозяйка. Могу делать что пожелаю. Неужели тебе не надоело? Ты еще не устал от этого?

– Нет. Никогда не устану. Если уйдешь, то лишь отсрочишь неизбежное. Ведь я найду тебя. Буду возвращать снова и снова, пока не поймешь, что я не отступлюсь. Ты стала моей в тот день, когда поднялась на крышу храма и магия связала нас. Да, дядя больше не властен надо мной, однако это не означает, что я не готов снова пожертвовать ради тебя свободой. И я не оставлю тебя, что бы ни случилось.

Я вымученно улыбнулась, зарываясь пальцами в его мягкие волосы.

– Ты что, угрожаешь преследовать меня до конца наших жизней?

Орин взял меня за руки и поцеловал пальцы.

– Не делай вид, будто удивлена, жена. Когда я отпускал тебя слишком далеко? Не могу обещать, что в будущем ты не захочешь вонзить этот клинок мне в живот. Но могу заверить, что все равно помчусь за тобой. Я всегда буду жаждать всю тебя. Даже обезумев, ты будешь единственной, кого я желаю. В ярости и гневе. В слабости и удивлении. Ты можешь сомневаться в моем здравомыслии, но я весь твой. На тысячу жизней. Даже вечности мне будет мало.

– А Квилл? – спросила я, не принимая его красивые слова близко к сердцу.

– Она ребенок, Дей. Придет в себя. Завтра вы снова станете друзьями.

– Если думаешь, что я ушла из-за Квилл, то ошибаешься. – Я забрала у него клинок и сунула в ножны на бедре. – Просто хотела дать вам всем возможность погоревать, не ночуя при этом под одной крышей с убийцей.

– Убийца Холлиса спит в кровати с балдахином в фамильном особняке, а не под моей крышей.

– Да, и, если не хочет неприятностей, будет спать, приоткрыв глаз.

Орин встал передо мной и, приподняв пальцем подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

– Если собираемся мстить, Ночной Кошмар, нам понадобятся три лопаты. Одна для моего дяди и еще по одной для нас обоих, потому что в конечном счете тебя погубит месть, а меня – попытка тебя спасти. Это бесконечный цикл из боли и страданий, и он редко приносит истинное удовлетворение. Маэстро хочет, чтобы ты вернулась к нему. Скорее всего, уже составил план. Держась от него в стороне, ты обречешь его на самое страшное мучение, когда он так сильно тебя жаждет.

– Худшее, что я могу с ним сделать, – это обречь на вечные муки вместе со мной. Каждый миг его загробной жизни будут разрушать всевозможные пытки. Я лично их для него придумаю.

От моего внимания не укрылось, как он прищурил глаза. Как они сияли даже во тьме, что исходила от меня волнами. Орин наклонился и коснулся моих губ, и его напряженные плечи расслабились. Будто простое прикосновение принесло ему утешение.

– Тогда я найду лопаты и мы выкопаем могилы.

47

До восхода солнца оставалось всего несколько часов, когда мы вернулись в квартиру. Орин прижал меня к стене, и каждый поцелуй, каждое его обещание были полны убеждения. Но когда я сумела открыть дверь спальни, то обнаружила на своей кровати малышку, которая лежала, свернувшись калачиком, вместе со своим верным псом.

Орин перегородил дверь, когда я попыталась выйти.

– Она бы не пришла, если бы не ждала тебя.

Сердце сжалось. Когда ее похитили в прошлый раз, она умоляла меня лечь с ней и защитить ее. Я и представить не могла, до чего же страшно ей было, раз она решилась прийти в мою комнату даже после… случившегося с Холлисом.

– Увидимся утром? – прошептала я.

Орин кивнул с очевидной тоской и ушел, а я как можно медленнее забралась в кровать рядом с Квилл. Бу поднял голову; его уши были такими длинными, что касались одеяла.

Квилл сонно приоткрыла один глаз и сказала:

– Тебя не было.

– Я была неподалеку, Квилли. Даю слово.

– Прости, что разозлилась на тебя. Но мне все равно грустно.

Я заправила каштановый локон ей за ухо и прошептала:

– Мне тоже.

– Тебе пришлось это сделать?

Несколько минут я лежала, лениво выводя пальцем круги на белой шерсти Бу и пытаясь найти уместный для возраста Квилл ответ. Я сомневалась, что окажу услугу, если буду прятать ее от этого ненормального мира, но вместе с тем она должна спокойно спать по ночам.

– У меня был выбор. Либо поступить так, либо мне пришлось бы до конца своих дней делать все, что велит Маэстро. Если бы он разозлился на кого-то или пожелал устроить шоу, мне пришлось бы убить по его указке. Он смог бы завтра же назвать мне любое имя, и я бы ничего не сумела поделать. И тогда твоя семья осталась бы связана с ним контрактом. А теперь они свободны.

Квилл обхватила мою щеку маленькой ладошкой, и ее веки отяжелели.

– Наша семья, – прошептала она.

* * *

Мы стояли возле свежей могилы, и от запаха сырой земли по спине бежали мурашки. Орин не отпускал мою ладонь, а второй рукой приобнимал Квилл. Служил безмолвной опорой в момент всеобщего горя. Элоуэн, чьи глаза блестели от слез, прижимала к груди букет темных лилий.

Прохладное утро окутало кладбище туманом, и город погрузился в оцепенение, будто скорбел вместе с нами. Алтея и Пэйша приблизились к могиле последними; вокруг них витало нечто сродни умиротворению, хотя произносить слова прощания было настоящей пыткой.

Я столько раз сидела на крыше возле Толливер-Пуэнт и наблюдала за похоронами своих жертв, что и не счесть. Но вплоть до сегодняшнего утра меня никогда по-настоящему не охватывали душевные страдания. Мы ушли, сохранив лишь чувство неотвратимого завершения жизни Холлиса да простые карманные часы, которые Орин решил носить в память