Любовь тебя настигнет - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Мы не хотим, чтобы вы сидели в этом большом доме в гордом одиночестве, — сказал он. — Мы будем беспокоиться за вас.

Но эти двое не могли отвести друг от друга глаз, чтобы нормально поговорить с ней, да и Тоби вел себя не лучше.

— Майк и Бри женятся! — объявил он едва ступив на порог кухни.

Бри улыбнулась.

— Успокойся, Тоби. Пока никто ни на ком не женится.

Взгляды, которыми обменялись Майк и Тоби, позволяли предположить, что у них на этот счет были другие мысли.

Люси не собиралась отравлять их счастье своим кислым видом. Она пообещала зайти завтра и помахала рукой на прощание.

Она продолжала лелеять свой гнев, но после пары дней одиноких прогулок и долгих поездок на велосипеде, которые утомляли ее недостаточно, чтобы восстановился сон, она поняла: нужно заняться чем-то еще. Наконец она открыла ноутбук, который оставил Панда, и взялась за работу. Сначала Люси не могла сосредоточиться, но постепенно сумела отвлечься, а ведь именно это и было ей нужно больше всего.

Быть может, виной всему была боль от расставания с Пандой, но она все чаще ловила себя на мысли, как сильно страдала в те первые четырнадцать лет, когда жила с биологической матерью — профессиональной тусовщицей.

— Люси, сегодня я иду на вечеринку. Дверь заперта.

— Я боюсь. Останься.

— Не веди себя как ребенок. Ты уже взрослая.

Но она не была взрослой, ей было всего восемь, и на последующие пару лет она приняла на себя роль единственного ответственного человека в их мрачном домохозяйстве.

— Люси, черт возьми! Где деньги, которые я спрятала в ящике?

— Я заплатила ими за аренду! Хочешь, чтобы нас выкинули на улицу?

Она всегда верила, что чувство ответственности появилось у нее после гибели Сэнди, когда ей пришлось самой заботиться о Трейси, но теперь поняла: оно появилось задолго до этого.

Люси писала до тех пор, пока у нее не затекли мышцы, но писать вечно она не могла, и, как только остановилась, на нее навалилась душевная боль. Тогда она разозлилась еще больше. И только в гневе она могла снова дышать полной грудью.

Панда с нетерпением ждал, когда приступит к новому проекту по организации охраны на киносъемках в Чикаго, но через два дня после начала заболел гриппом. Вместо того чтобы лежать в постели, как и предписывали врачи, он продолжал работать, несмотря на жар и озноб, и в итоге слег с пневмонией. Он и при этом продолжал работать, потому что лежать в постели и думать об одной только Люси Джорик для него было немыслимо.

Будь лучшим в том, что тебе удается… Это был прекрасный девиз, до тех пор пока Панда не встретил ее.

— Ты осел, — сказала ему Темпл, когда позвонила в очередной раз. — У тебя был шанс стать счастливым, а ты убежал. Теперь пытаешься себя уничтожить.

— Тот факт, что ты наладила личную жизнь, не означает, что все хотят того же, — парировал он, радуясь, что та его не видит.

Он получал больше заказов, чем мог выполнить, поэтому нанял на работу двух бывших полицейских. Одного он отправил на дело в Даллас, другого — нянчиться с актером-подростком в Лос-Анджелесе.

Темпл позвонила снова. Панда полез в карман за носовым платком, чтобы высморкаться, и успел начать разговор первым, прежде чем она напала на него с расспросами о Люси.

— Как идут съемки нового сезона?

— Если не считать того, что продюсеры постоянно орут на меня и Кристи, — сказала она, — все проходит отлично.

— Вы обе потрепали им нервы. Вам вообще повезло, что они не успели заменить вас, иначе обеим пришлось бы искать новую работу.

— Да они бы локти кусали! — возразила Темпл. — Публике надоело старое шоу, им понравится новый подход. В нем есть душа. Кристи все равно придется ходить в красном бикини, зато ей выделили больше эфирного времени, и она прекрасно им распоряжается. — Он услышал, как она чем-то хрустит. Яблоко? Сельдерей? Печенье, которое она позволяет себе изо дня в день? — Теперь тренировки стали куда веселее, — добавила Темпл. — И я на самом деле заплакала сегодня. Самыми настоящими слезами. Рейтинги взлетят до небес.

— Стоит только подумать об этом, и у меня сразу появляется ком в горле, — протянул он и тут же закашлялся, хоть и пытался этот кашель заглушить.

— Нет, правда, — продолжала Темпл — Эта участница… Эбби… в детстве над ней ужасно издевались… До меня… это только дошло. У каждого своя история. Я не знаю, почему у меня не хватало времени слушать их внимательнее раньше.

Он знал почему. Чрезмерное внимание к страхам и волнениям других могло бы заставить ее задуматься над своими собственными проблемами, а Злая королева не была к этому готова.

Она продолжала с набитым ртом:

— Обычно после пары недель съемок я начинаю хрипнуть от того, что кричу на людей, но послушай, что я тебе скажу…

— Лучше мне этого не слышать. — Он хлебнул воды, чтобы подавить очередной приступ кашля.

— Я думала, Люси сошла с ума, когда заговорила о своем подходе к тренировкам под девизом «достаточно хорошо», но что-то в этом есть. Я работаю по долгосрочной программе, которая кажется более реальной. И… как тебе такое? У нас целый раздел программы отведен съемкам скрытой камерой. В этой части мы учим зрителей читать этикетки на продуктах, устраивая потасовки в супермаркетах!

— За это ты точно получишь «Эмми»!

— Уныние тебя не красит, Панда. Смейся сколько хочешь, зато мы наконец можем помочь людям. — А потом добавила, потому что хотела, чтобы он думал, будто она сурова, как никогда: — Перезвони Макс. Она оставила три сообщения на автоответчике, а ты не позвонил ни разу.

— Потому что с ней я тоже не хочу разговаривать, — проворчал он.

— Я вчера звонила Люси. Она до сих пор в твоем доме.

У него завибрировал мобильный, и это дало ему повод отключиться. К несчастью, звонила Кристи.

— У меня нет времени разговаривать, — отрезал Патрик.

Она не обратила внимания на его слова:

— Темпл дала потрясающее интервью. Честное и душевное.

Еще мгновение он пытался понять, имеет ли она в виду ту серию о консультациях, которую только что закончили снимать они с Темпл. Продюсеры намеревались открыть этим выпуском новый сезон, зная, что лесбийские откровения Темпл вызовут приток новых зрителей.

— К концу шоу мы пригласим и Макс, — добавила Кристи, — и, глядя на них обеих, смягчится даже самый черствый человек. Зрителям понравится эта новая Темпл. А мне разрешат надеть платье.

— Готов поспорить, что оно будет обтягивающее.

— Ну, нельзя же получить все и сразу.

— А мне нужно только одно, — прорычал он, — чтобы ты и твоя подруга-чертовка оставили меня в покое.