Змеиное гнездо - Виктория Холт

Вскоре такая возможность представилась. Ниниану нужно было ехать по делам в Лондон. Он хотел, чтобы я была рядом с ним, но я решила те несколько дней, пока не завершатся дела в Лондоне, провести в доме викария. Итак, мы уехали вдвоем, и я вскоре оказалась в Девоншире.

Мне пришлось пересказать Джейн все подробности, какие только я смогла вспомнить, начиная с переезда в Африку и вплоть до осады и кончая нашими бракосочетаниями. Джейн и ее отец слушали очень внимательно и время от времени задавали мне вопросы.

Конечно, их очень интересовал Джон Дейл, и я рассказала, какой он замечательный молодой человек и как они с Лилиас любят друг друга. Глаза викария туманились слезами, а Джейн без всякого стеснения уронила несколько слезинок себе на грудь.

– Когда потрясения завершатся, – сказала я, – Лилиас очень хотела бы принять вас у себя как самых дорогих гостей. А может статься, она и сама приедет в гости.

– Мы должны поехать к ней, – твердо заявила отцу Джейн.

Снова и снова я рассказывала им об осаде и наших первых впечатлениях. За разговорами подошло время спать.

На другой день пришла записка от миссис Эллингтон. Она прослышала, что я у викария, и просила навестить ее до отъезда. Ее интересовали новости о Майре.

Я поехала к ней.

– Майра была ужасно подавлена смертью своего любимого Роже, – говорила я. – Его застрелил какой-то сумасшедший.

Я предполагала, что миссис Эллингтон не знает правды, но не считала своим долгом раскрывать ее.

Бедняжка Майра – миссис Эллингтон недоумевала, почему она не вернулась домой вместе со мною.

– Майра устраивает свой дом там, – сказала я. – Она как будто попривыкла к новому месту. А кроме того, там есть Пауль.

– Приемный сын незабвенного Роже. Он рассказывал нам о мальчике.

И вновь я ничего не стала объяснять. Миссис Эллингтон не нужно было знать даже капельки правды.

– Я понимаю, но не лучше ли было бы привезти сюда мальчика. Я хотя бы взглянула на сына Роже. Он мог получить здесь образование. Так для него было бы лучше.

– Видите ли, его дом там. Он там родился и вырос.

– Но здесь ведь гораздо лучше.

Я не намеревалась оспаривать мнений миссис Эллингтон, но тут не выдержала.

– У Майры очень большой дом, и ей нравится вести его. Она привыкла к дому, а сейчас ее главная забота – мальчик. Он помогает ей пережить трагедию. Она перенесла ужасный удар.

– А эти людишки, осмелившиеся бунтовать… и, трудно даже вообразить, Майра среди них.

– Вы говорите про буров?

– Смею надеяться, что война уже закончилась. Все утверждают, что она не может затянуться надолго.

Миссис Эллингтон задала мне множество вопросов, и, как могла, я постаралась удовлетворить ее любопытство; думаю, после нашего с нею разговора она более или менее примирилась с отсутствием Майры.

Миссис Эллингтон поблагодарила меня за визит и высказала надежду, что я найду до отъезда чуточку времени, чтобы еще раз повидаться с нею. Она добавила, что будет настоятельно просить Майру приехать в Англию и повидаться с родителями и что они уезжают отсюда.

Я зашла к Китти и сразу поняла, что она ждала меня.

– Здравствуй, Китти, как поживаешь?

– Вышла замуж, мисс. Его зовут Чарли, и он работает на конюшне. Наш дом совсем рядом. У меня маленький ребенок.

– Это замечательно, Китти.

– Я должна кое-что вам сказать, мисс Девина. Не знала покоя себе с тех самых пор.

– О чем ты, Китти?

Она кусала губы и смотрела куда-то вбок.

– Может быть, зайдешь в дом викария? Я буду там еще два дня.

– Хорошо, мисс. Когда?

– Завтра днем.

– Хорошо, мисс, я приду.

– Очень мило с твоей стороны, Китти. Какое счастье, что у тебя есть ребенок. Просто замечательно!

– Это хорошенькая девочка.

– Я должна увидеть ее, прежде чем уеду.

На следующий день Китти зашла к викарию. Я предупредила Джейн о ее приходе и намерении сказать мне что-то важное, поэтому Джейн оставила нас одних в небольшой комнате, в которой викарий принимал своих прихожан.

Китти заговорила с порога:

– Я мучилась этой тайной, потому что мисс Лилиас не велела никому ее открывать. Я обещала и держала данное слово.

– А в чем дело?

Китти кусала губы и явно колебалась. Затем, наконец, решилась:

– Это случилось, когда вы в прошлый раз упали с лошади.

– Я помню. И у вас вырвалось мое настоящее имя.

– Да. «Мисс Девина», – крикнула я, потом готова была убить себя за такую неосторожность. Но что сказано, то сказано. Я испугалась, что лошадь потащит вас. Было так страшно.

– Я помню тот случай.

– Ну а мистер Лестранж был рядом… и слышал.

– Верно. Я допускала мысль, что он разобрал имя.

– Он был такой приятный добрый джентльмен. Всегда скажет словечко доброе, улыбнется. Честное слово, кроме Чарли, я никого… вы понимаете, о чем я. Я не хочу, чтобы что-то встало между мною и Чарли. С той поры я ни разу ни на кого не взглянула.

– Значит, вам… приглянулся мистер Лестранж?

В моем мозгу всплыл двор перед школой, на дворе стоит Грета Шрайнер и улыбается Роже Лестранжу. Я тогда почему-то вспомнила о Китти. Значит, он и Китти совратил, подумала я, совратил, чтобы через нее добыть сведения обо мне. Китти была привлекательной девушкой и, как однажды заметила Лилиас, относилась к породе тех, кто не умеет сказать «нет». Чем же он ее искусил? Каким-то обещанием, уверенностью в своей неотразимости?

– Он много спрашивал о вас и всяком прочем… о том, как умер ваш отец и как вас тогда обвинили.

– Понимаю.

– Я сказала, что видела ваш портрет в газете. Два раза сказала. Я тогда вырезала его и попросила одного человека прочитать мне, что написано в газете. Я сохранила вырезки… а он очень заинтересовался, и я показала их ему. Он взял, сказал, что хочет почитать. И не вернул вырезки. Мне очень стыдно. Только сделав это, я поняла, что не имела права. Но он был такой обходительный, я знала, что ничего не случится от того, что он узнает… Так ведь и было? Он всегда к вам хорошо относился.

Я молчала. Просто сидела и слушала.

– Я знала, что так и будет, но я обещала никому не говорить про вас, а тут взяла и сказала. Он был мужчиной, который мог вытянуть из девушки что угодно, если захочет. А вы и мисс Лилиас были так добры ко мне…

– Все в порядке, Китти, – сказала я. – Все кончилось, и он умер.

– Да, я слышала. Меня это потрясло, такой красивый мужчина.