Девичья башня - Самид Агаев

– Я был рад видеть вас, шейх, – вежливо сказал вали.

В дверях имам остановился и спросил у вали:

– Ты не слышал случайно, шах прибывает сегодня или завтра?

Этот простой вопрос почему-то вызвал замешательство у вали, он вновь развел руками.

– Давно я с ним не беседовал, – сказал имам. – До свидания.

– Я был рад видеть вас, – повторил вали.

Улыбка на его лице держалась ровно до тех пор, пока за посетителями не закрылась дверь. Выждав некоторое время, он схватил разукрашенный, изящный глиняный кувшин, стоявший у него на столе со времени последнего праздника Новруза, и швырнул его в стену. Когда в комнату заглянул встревоженный дежурный офицер, он сказал ему:

– Убери, а после разыщи Джамала и доставь его ко мне.

Грохот разбитой посуды донесся до слуха имама и Панаха, когда они выходили из здания полиции. Они переглянулись, и имам сказал:

– Здесь нечисто, но что я могу еще сделать? Если ты считаешь, что еще что-то в моих силах – скажи. Я могу пойти к шаху, но, кто знает, когда он появится. А ее… кто он ей, тот, кого арестовали сразу?

– Хозяин, она его рабыня.

– Ты собрался жениться на рабыне?

– Разве это предосудительно? Матери всех халифов были рабынями. Вам ли этого не знать?

– Да. Но к чему это привело, посмотри, к чему катится мусульманский мир. Халифов давно уже никто ни во что не ставит.

– Я все равно уже на ней не женюсь, – с горечью в голосе сказал Панах.

– Зачем же ты хлопочешь за нее? Сдается мне что дело нечисто? – повторил имам, так как из здания полиции выскочил человек, побежал вверх по улице.

– Сынок, – сказал имам, – о твоем горе мы после поговорим. Сними-ка верхнюю одежду, чтобы не видели в тебе моллу, и беги за этим человеком. Это возможно, курьер. И он может привести тебя к желаемому результату. А одежду твою я отнесу в мечеть.

* * *

Вечером Егор вышел из дома и направился к мечети, надеясь застать там моллу Панаха. Но это ему не удалось, Егор расспросил служителей и выяснил, что Панах ушел еще днем вместе с имамом, и с тех пор его нет.

– А имама тоже нет? – спросил Егор.

– Имам вернулся, – был ответ.

– Может быть, он уже дома, – предположил Егор.

Но служитель указал на стену, где на вбитом гвозде висела чья-то верхняя одежда.

– Сначала он зайдет за своими вещами.

Егор пошел на рынок. На немой вопрос Рамиз сначала пожал плечами, а после развел руками.

– Все ясно, – сказал Егор. Он вернулся домой и остаток дня провел на веранде, глядя на море. Ровно в полночь он, закрыв лицо, стоял у северного крыла дворца шаха. Это была единственная возможность встретиться с княжной и рассказать ей об исчезновении Али. Али говорил, что княжна обещала помощь против мирзы Джамала. Егор надеялся, что провожатый не распознает подмены. Он стоял закутанный в плащ. Перед выходом из дома он сбрил бороду. Егор надеялся, что разница в росте и телосложении, в темноте будет незаметна. Ему надо было делать вид, что он и есть Али. До того, как приведут к царевне, где он все и выложит. В глубине души Егор надеялся, что встреча произойдет там же – в женской бане. Чтобы были и привлекательные стороны в этом безумном поступке. Было безветренно. Ночной город утихал, звуков становилось все меньше. Егор был настороже, и его чуткое ухо охотника уловило мягкие частые шаги, Егор увидел приближающую фигурку с ног до головы укутанную в шаль.

– Господин Али, – тихо спросил чарующий женский голос.

– Я, – шепотом ответил Егор, надеясь, что односложный ответ не выдаст его.

– Следуйте за мной, – сказала женщина.

Егор подчинился.

* * *

– Итак, – услышал Али чей-то вкрадчивый голос, – ты отверг свою веру, не принял чужую. С чем ты остался? Быть может, ты примешь то, что принадлежит мне – безверие?

– Нельзя принять то, чего нет, – машинально ответил Али, но тут же спохватился. – Кто здесь? – спросил он, вглядываясь в темноту.

В узилище было так темно, что он не мог даже определить его размеры, он не видел стен. К нему никто не приходил с момента его похищения. Цепь, к которой он был прикован, была вбита в расщелину между двумя плитами мощным клином. И она была так коротка, что он не мог даже выпрямиться во весь рост.

Долго никто не отвечал. Али решил, что ему послышалось. Что он каким-то странным образом услышал со стороны свои собственные мысли. Но совершенно явственно услышал чей-то тяжелый вздох.

– Ты спрашиваешь, кто я? – услышал он печаль в голосе вопрошающего. – Я тот, чье имя не принято произносить вслух.

– Неужели сам господь Бог ко мне явился?

– С чего ты взял?

– Как с чего. Сказано же – не поминай имя Господа всуе.

– Ну это же надо, даже то, что принадлежит мне, ему приписывают. Я возмущен.

Али увидел, различил, как от стены отделилась тень человека или другого существа, ибо мрак рассеялся до того состояния, что он мог видеть очертания человеческой фигуры.

– Ты мой тюремщик, – предположил Али, – но к чему эти загадки? Скучно стало на дежурстве?

– Так все было благородно, возвышенно, – ответил силуэт, – и на тебе, спустились с небес на грешную землю. Нет, друг мой Али, не тюремщик я, но освободить тебя могу.

– Ты знаешь, как меня зовут, – заметил Али, – значит, кто-то предал меня. Кто бы это мог быть?

– Ты знаешь, как ни странно, но тебя никто не предал. А твое имя мне известно, поскольку я давно слежу за тобой. Кто я такой, догадайся уже наконец.

– Скажи мне, почему я здесь, и я догадаюсь.

– Он догадается, да в таком случае любой догадается. Ну, пораскинь мозгами, как говорит твой русский друг, почему ты здесь в оковах. Могу только дать одну подсказку. Это все еще дворец ширваншаха.

– Почему все еще?

– Да не о том ты спрашиваешь, но так и быть, отвечу. Над ним нависла угроза поглощения враждебным.

– Татарами.

– Видишь, как ты умен. Ну, назови мое имя, и я дам тебе сто очков форы.

– Иблис! – предположил Али.

– Великолепно, – обрадовался силуэт, – я нисколько не сомневался в тебе.

– Чему ты так радуешься? – спросил Али.

– Если ты угадал с первой попытки, значит, думал обо мне, дружок. Я не зря, значит, здесь.

– Не спеши радоваться. Не суетись.

– Я не слышу уважения в твоем голосе. И меня это задевает. Мы едва, знакомы, и что ты себе позволяешь – не суетись. Я же не бедный родственник, чтобы суетиться. Не забывайся, говоря со мной. Но мы отклонились от темы, итак дворец ширваншаха. И ты развил здесь за последнее время бурную деятельность, называя вещи своими именами, пустился во все тяжкие. И вот ты в оковах. Кобелирование к добру не приводит.